Меня подвезли ко входу одного из бывших особняков, теперь переоборудованного под корпус целителей. Трёхэтажное строение, относительно свежий ремонт после очередной реставрации. Заехать во двор было нельзя — въезд позволен только Ларионову, скорым и личным автомобилям высшего руководства страны, на которых к Илье Григорьевичу доставляют его пациентов.

Подходя к проходной, отделяющей пространство корпуса от улицы, я подумал о том, что мне на самом деле сложно представить ситуацию, в которой Ларионов действительно принимает члена Долгоруковых у себя на рабочем месте, а не срывается в Кремль по первому зову. Всё-таки еда за брюхом не ходит.

Охранник в полной экипировке внимательно проверил документы, сравнил биометрию, и только после этого выдал карточку. Однако прежде, чем передавать её мне, он прижал безликий зелёный пластик пальцем к своей стойке.

— Карточка пеленгуется в системе постоянно. Ограничений по времени посещения корпуса у вас нет, можете войти и жить внутри. Система отметит ваш приход и уход, если будете переходить по секторам внутри корпуса — всё тоже будет отмечено. Сектора, куда у вас нет доступа, для вас заблокированы, входить туда по чужой карточке запрещено. Уникальный пропуск несёт в себе специальный код, — начал пояснения мужчина, лица которого было не разглядеть за глухим забралом шлема. — Код обновляется раз в календарный месяц. Для обновления нужно повторно пройти всю процедуру. Если карту потеряете, не ищите самостоятельно, а звоните по номеру, — он ткнул в крупно написанные цифры за своей спиной, — мы определяем её местоположение по спутнику. Если карта действительно потеряна, отключаем её, выдаём новую здесь при личном посещении. Каждая карта, которую вы потеряли, стоит десять тысяч рублей. На второй раз вас ждёт, помимо счёта за перевыпуска пропуска, серьёзный разговор и пятьдесят тысяч штрафа сверху стоимости восстановления карты. Если повторится и в третий раз — считайте, уже уволены.

Я кивнул, выслушав инструктаж.

Учитывая, какие в здании могут быть клиенты, неудивительно, что растерях никто терпеть не станет. Мало ли кто по ней сможет войти в здание, и, допустим, подслушать нечто, чего слышать посторонним никак нельзя. К тому же раз карточки отслеживаются по спутнику, значит, в них вшиты чипы связи. И, кто знает, может быть, даже микрофоны, чтобы слушать подчинённого.

— Распишитесь в получении, — поняв, что с моей стороны вопросов нет, охранник протянул мне планшет. — Большой палец правой руки.

Чувствуется, что инструкцию, которую он мне выдал, составлял профессионал. У меня лично не осталось вопросов, и с ходу я даже придумать их не могу, что бы ещё можно было спросить по пропуску.

— Благодарю, — вращая карточку в пальцах, произнёс я. — Не подскажете во сколько обычно прибывает Ларионов?

— Такую информацию не даём, — покачал головой охранник. — Спросите внутри у кого-нибудь.

Тоже разумно.

Кивнув, я приложил ключ к считывателю, и створка передо мной отъехала в сторону с такой скоростью, будто ей выстрелили. Я не стал больше задерживаться снаружи, и вошёл в круглое светлое фойе.

Посреди свободного пространства стоял длинный стол, за которым сидели сразу три девушки модельной внешности, с одинаковыми лицами жертв моды. Разными у них были лишь цвета волос да причёски.

— Доброе утро, Иван Владимирович, — поприветствовала меня блондинка. — Прошу вас подойти ко мне, Илья Григорьевич уже составил для вас задание на сегодняшний день.

Я кивнул, приближаясь к ней. Когда до стойки оставалось сделать пару шагов, я смог прочесть имя на груди девушки, до того скрытые длинной наращенной косой.

Учитывая, что вся необходимая документация уже была составлена и подписана, а я получил чин XII класса, и теперь соответствовал фельдшеру в обыкновенной медицинской службе. Конечно, это не значило, что все ученики такие, со временем каждому грозило повышение вплоть до V класса, приравненного к главному врачу. Но реальность такова, что выбраковываются из корпуса единицы, бракоделов здесь не держат, и потому вакансий нет. Для тех, кто окончил обучение у Ларионова, появляется возможность открыть частную клинику. Ну или остаться на тёплом государственном обеспечении, продолжая зваться учеником.

— Утро доброе, Светлана, — произнёс я. — Не ожидал, что всё будет так быстро, но я готов к работе. Так что просветите меня.

Блондинка улыбнулась и выложила передо мной планшет, на задней стенке которого была выгравирована символика корпуса целителей. Естественно, серебряного цвета.