И если я становлюсь учеником Ларионова, значит, и остальная семья поднимется неизбежно. Впрочем, говорить о подробностях мы сможем только после большого приёма, где императрица всё скажет. Пока же перед нами замаячил только мираж, но крайне соблазнительный мираж.

— Спасибо, Платон Демьянович, — взявшись за локоть жандарма, ответила матушка. — Иван, раз комиссия тебе не нужна и мы с этим вопросом закончили, езжай домой, проверь, чтобы Екатерина Владимировна выполнила моё поручение.

Я кивнул и направился в сторону нашего автомобиля. Наш шофёр стоял снаружи, руки он вроде бы держал на виду, но я прекрасно знал, как мало времени ему потребуется, чтобы вытащить оружие.

Сев в машину, я в последний раз бросил взгляд на Родионова, уверенно ведущего мою матушку к административному корпусу госпиталя. Вот хотел же нормально пожить, мать твою. Так нет же, крутись, Иван Владимирович, как хочешь, но лодку со дна достань.

Я сунул руку под пиджак и погладил рукоять пистолета. Ладно, посмотрим на этот высший свет.

* * *

Москва, дворянский особняк Ростовых, кабинет главы рода.

Кирилл Дмитриевич сидел в своём кресле, прокручивая в пальцах перьевую ручку. Напротив него разместился начальник безопасности рода Ростовых. А в соседнем кресле, закинув одну ногу на сидение, устроилась Маргарита Ивановна.

— Итак, что удалось выяснить? — задал вопрос глава рода.

— Ваше высокопревосходительство, — заговорил Семён, бросив короткий взгляд на внучку своего начальника, — вы велели докладывать всё, что мне станет известно, и сегодня с утра мои контакты в Кремле меня уведомили об интересном факте. В списках приглашённых на ближайший большой приём государыни появились Корсаковы.

Кирилл Дмитриевич приподнял бровь. Маргарита же выпрямилась в кресле, готовая внимать. С тех пор как на неё было совершено покушение, дед запретил покидать особняк и даже словами передать благодарность Ване. А ведь он её спас, рискуя собственной жизнью, прямо под пулями!

Впрочем, закатывать скандал Маргарита не стала. Раз дедушка сказал сидеть тихо и не отсвечивать, придётся ему подчиняться, как бы ни хотелось броситься к Корсаковым домой, чтобы выразить благодарность.

— В чём причина, узнать удалось? — уточнил глава рода.

— Ивана Владимировича наградят медалью за подвиг, — объявил начальник безопасности. — Но обычно для такого не приглашают весь род. А бумаги в канцелярии, где остаются все копии, утверждают чётко — будет и Анастасия Александровна, и сам Иван, и даже Екатерина Владимировна.

Кирилл Дмитриевич коротко кивнул, после чего перевёл взгляд на внучку.

— Учитывая, что дворянское собрание сегодня ближе к обеду получило запрос из императорской канцелярии, почему в наших рядах появились террористы, уже не удивительно, — на его губах возникла довольная улыбка. — Видит Бог, если бы этого нападения не случалось, его нужно было бы придумать. Теперь Шепелеву не отвертеться.

— А ещё наш человечек узнал, что Иван Владимирович не явился на комиссию в госпиталь его превосходительства Боткина, — продолжил доклад Семён. — Зато его видели садящимся в машину старшего жандармского офицера Родионова. Сам по себе факт не удивителен — мальчик ни разу не был в Кремле, его обязательно должны были проинструктировать. Однако Анастасия Александровна при этом осталась снаружи, до разговора её не допустили.

Глава рода Ростовых откинулся на спинку своего кресла и хмыкнул.

— А вот это интересно. Что-то ещё известно?

— Утром в комиссию звонили из Кремля, — сообщил подчинённый. — Самого разговора наш человек не слышал, но точно знает, что сверху спустили приказ — в случае появления Корсакова на комиссии, его взять сразу же, безо всяких проволочек.

— Но он не явился? — уточнил Кирилл Дмитриевич.

— Нет, — с улыбкой покачал головой тот. — В штат он не зачислен, а все документы, которые было необходимо подать для прохождения комиссии, изъяты тем же старшим офицером Родионовым.

Маргарита переводила взгляд с одного собеседника на другого, пытаясь осознать, о чём они говорят. Однако реальность как-то не желала складываться. Зато где-то в груди росло твёрдое, хоть и ни на чём необоснованное ощущение, что её Ивана кто-то уводит буквально из-под носа.

— Дедушка, что это всё значит? — с самым незаинтересованным видом спросила она.

Кирилл Дмитриевич взглянул на неё и улыбнулся. Он-то прекрасно Маргариту знал, насквозь видел. Хотя это не мешало исполнять капризы любимой внучки, глава рода прекрасно понимал, что она совсем не так спокойна, какой хочет показаться. И семейный, истинно родовой хищнический блеск в глазах Маргариты его радовал.