Утверждать, что я поступил, как положено дворянину, было уже неуместно. Хотя бы потому, что мы в ситуации были равны, но я сумел среагировать и защитить других, а Андрей Васильевич — нет. И если я сейчас заявлю, что на моём месте так поступил бы любой благородный человек, он ещё и обидеться может. Ведь он тоже дворянин, но не смог ни за себя постоять, ни других прикрыть. Да, он, конечно, призывал вместо себя спасать других, но это уже не имело значения.

— Нет никакого смысла в долге жизни, Андрей Васильевич, — заверил я и с улыбкой добавил: — Иначе к целителям бы вообще не обращались, слишком накладно ради каждой раны впадать в такие обязательства перед нами.

Он вежливо улыбнулся и повернул голову в сторону дверей, ведущих на кухню. Оттуда как раз потянулась вереница из официантов, каждый из которых нёс свою часть угощения. Пока нам накрывали на стол, ни я, ни Смирнов не произнесли ни слова. И лишь когда мы остались наедине, Андрей Васильевич заговорил вновь:

— Что ж, в моих интересах последовать совету, — начал он. — Послушай, Иван, мы давно друг друга знаем. Фактически выросли на глазах друг друга.

Я кивнул, ничуть не смутившись от того, что он перешёл к более неформальному общению. По идее такой ход должен создать видимость сближения, и допустимо подобное обращение между теми, кто действительно достаточно близко друг друга знает.

— Ты всегда был собран, холоден и расчётлив, — продолжил Андрей Васильевич. — Не зря тебя за глаза звали Змеем.

Я улыбнулся. То, что меня сравнивают с хладнокровной рептилией, нисколько меня не удивляло. Сложно ожидать другого от толпы детишек, которые видят, что один из них совсем не похож по поведению на сверстников. Да и обидного в таком прозвище не было ни капли — недаром символом медицины избрана именно змея.

— В общем, я тут прикинул кое-что и решил, что твой совет будет не лишним.

Он сложил ладони домиком и заговорил вновь.

— Все решили, что нападение было организовано против Ростовых. Якобы Шепелевы с ума сошли от злости на бывших деловых партнёров и решили таким образом надавить на Кирилла Дмитриевича, — поделился Смирнов. — Однако мне кажется, что Маргарита с этим никак не связана.

— То есть? — уточнил я.

К еде мы оба так и не притронулись, но я и не голоден был — дома хватило ума позавтракать достаточно плотно. Большой приём ещё затянется чёрт его знает на сколько, так что обед можно было считать заранее пропущенным.

— Шепелев, конечно, тот ещё засранец, — принялся объяснить ход своих мыслей Андрей Васильевич. — Но не дурак же он, чтобы вот так подставляться и посреди столицы, наплевав на государыню, устраивать перестрелку с другими благородными родами?! Да ещё — ты только сам подумай — нас ведь там целый класс был!

Я пожал плечами.

— Полагаешь, что люди Шепелевых действовали самостоятельно? Ради какой цели? Свергнуть монархию, что ли?

В местной истории революции так и не случилось. Во Франции до сих пор правит Бурбон, который был потомком Людовика XVI, задавившего все революционные кружки у себя на родине. Результат? Англия лишилась колоний раньше, чем в моей прошлой истории. Потому как оскорблённый французский король, выяснив у виновных под пытками, на чьи деньги была организована попытка свергнуть власть, сколотил союз с ближайшими соседями. И они дружно перераспределили колониальные территории по-братски.

На том, собственно, Великобританская империя и пала. Лишённая доступа к колониям, она быстро растеряла геополитические преимущества, оказалась отрезана от дешёвого сырья, что привело к катастрофическому падению экономики, цены на импортную провизию взлетели моментально. Не прошло и десяти лет, как в Лондоне заговорили по-французски, и вместо короля там сел наместник, один из многочисленных дофинов.

— Да нет, никакой революции, — отмахнулся Смирнов. — Но Шепелевы многим были поперёк горла со своей компанией. В сетевых технологиях сейчас намечается передел власти, а ты не хуже меня знаешь, как крупные корпорации любят прибирать к рукам чужие предприятия, чтобы потом их обанкротить и присвоить себе их разработки. А Шепелевы должны были к концу года выдать первую нейросеть.

Мне оставалось только головой покачать.

— Слишком всё это, Андрей, сложно звучит, — заявил я. — Помимо того, что люди Шепелева должны быть полностью уверены, что это именно он отдал приказ. Затем сам Шепелев на допросе у жандармов подтвердить. С чего бы ему самого себя оговаривать?

Смирнов пожал плечами.

— А ему и не обязательно что-то говорить, Иван, он вполне может не дожить до момента, как ему зададут вопросы. Или ты сделаешь вид, будто не в курсе, насколько легко дать отложенный яд человеку, который оказался в щекотливом положении и при этом любит закладывать за воротник?

— Ну, я вот не знал, что глава их рода любит выпить, — развёл руками я.