И вновь упоминать о том, что Екатерина Юрьевна ещё крайне молода, чтобы задумываться о старости и смерти, шеф жандармерии не стал.

— Вы очень мудры, ваше императорское величество.

— Ой, брось ты эту лесть, Евгений Васильевич, — отмахнулась та. — Высоко взлетают Корсаковы, но и дело здесь политически важное. Я хочу, чтобы все вспомнили — никто не смеет покушаться на устои государства. А верные нам люди получают достойные награды и поощрения. Да и надо посмотреть, кто из придворных на него клюнет.

* * *

Москва, госпиталь имени его превосходительства С. П. Боткина. Корсаков Иван Владимирович.

Автомобиль остановился перед местом, где мне вскоре предстоит поступать на службу. Матушка приподняла руку, призывая меня задержаться в салоне.

— Ваня, — заговорила она, — мы сегодня неплохо постарались. Ты сделал всё отлично и хорошо себя показал при разговоре с Виталием Владиславовичем. К тому же по договорённости с графом Никитиным мы получим неплохую сумму за оказанные услуги.

Я кивнул.

В том, что матушка не забыла о пользе для нашей семьи, я не сомневался. Никитины, конечно, могли себе позволить услуги и другого целителя — нас не так уж мало в Российской империи. Но у действительно знающих и умеющих профессионалов очень плотный график, куда так просто не приткнёшься. Поэтому жить Инне без глаза предстояло некоторое время, если бы матушка не предложила нашу помощь.

А срочность и гарантия полноценного исцеления, полученного своевременно, по умолчанию дороже обычной цены. Так что состояние Корсаковых пополнится значительной суммой. Приятно осознавать, что я приложил к этому руку.

— Сейчас тебя будут спрашивать на комиссии, — продолжила речь матушка, но тут же повернула голову в сторону въезда на территорию госпиталя. — А это что такое…

Автомобиль с номерами жандармерии влетел на парковку и, резко затормозив, выдал чёрный дым шинами. Встав рядом с нами, машина замерла. Пассажирская передняя дверь открылась, выпуская наружу Родионова Платона Демьяновича.

— Похоже, это к нам, — пожал плечами я. — Выйдем?

Анастасия Александровна кивнула, и я первым выбрался наружу, чтобы обойти автомобиль и помочь покинуть автомобиль главе рода. Всё это время старший жандармский офицер стоял на месте, дожидаясь, когда мы подойдём.

В его руках находилась бумажная папка из красной кожи. Взгляд цепко обводил пространство.

— Добрый день, Анастасия Александровна, — заговорил он первым, когда мы приблизились. — Здравствуйте, Иван Владимирович.

— День добрый, Платон Демьянович, — ответила матушка, я же ограничился кивком.

Затягивать он не стал и сразу же перешёл к делу.

— Её императорскому величеству доложили о случившемся вчера, — сообщил Родионов. — Мне было поручено передать вам следующее. Анастасия Александровна, прошу вас расписаться в получении личных приглашений на большой приём, где Иван Владимирович среди прочих дел будет награждён медалью «За спасение».

Он вручил гербовую бумагу матери, и та, вскинув бровь, внимательно прочла текст. Я стоял рядом и без проблем видел, что там действительно написано то, о чём говорил старший офицер.

Приглашение всему роду на приём, где меня наградят за спасение детей дворянского сословия. Был бы я уже на службе, награда была бы совершенно иной, но так как я пока чина не имею, иначе и быть не может.

Да и, честно говоря, без того не так много людей моего возраста, кто медаль получает. Вообще любую, не только за проявленный героизм. Само по себе это уже отличная строчка в резюме.

— Премного благодарны, — подписывая отчётный документ, произнесла матушка. — Почему такая срочность, Платон Демьянович?

Прозвучало так, будто глава рода Корсаковых не слишком-то удивлена. Хотя на самом деле в Российской империи постоянно что-то происходит. Огромная страна, раскинувшаяся на два континента и оба полушария, здесь происшествий каждый день с избытком. И что-то не припомню я, чтобы отличившихся в них награждали столь же ярко и с помпой — на приёме у государыни.

Вручить-то мог бы и сам Родионов. И я бы считал, что всё по делу и в рамках приличий. А приглашение на большой приём, где будут присутствовать высшие сановники государства, это политический ход. Нас зачем-то втягивают в игры на самом верху — и не сказать чтобы этот факт меня сильно радовал.

Одно дело собственная репутация, наработанная годами практики, и совсем другое — когда тебя императорской волей поднимают со дна на самый верх. Бесследно подобные вещи не проходят. Даже если для нас никаких последствий не будет, общество станет иначе нас воспринимать.

— Мне велено поговорить с Иваном Владимировичем наедине, — ответил старший офицер. — Дело государственной важности.

Матушка бросила на меня обеспокоенный взгляд. Но препятствовать не стала. Не разбрасываются такими словами в этой России. Даже функционер жандармерии ответит по всей строгости, если начнёт что-то мутить под прикрытием такого заявления.

Вплоть до казни.