— А что касается первого пункта, — продолжил Родионов, — то здесь тоже всё просто. Дарья Михайловна сама увлекается медициной и покровительствует нескольким крупным больницам. Детским, в основном. Вы будете при ней в качестве представителя от целительского корпуса. Всё, разумеется, совершенно официально. Если она прикажет — покажете чудо своего дара, поставив на ноги какого-нибудь несчастного ребятёнка. Оно и правильно, и полезно. На этом фоне пообщаться с царевной будет несложно. Её привлекают люди дела. Так что ваше красноречие здесь не требуется, просто будьте собой, этого достаточно.

Я кивнул, принимая его ответ.

— Что ж, если всё продумано, то остаётся последний вопрос…

— Какой вы въедливый, Иван Владимирович, — усмехнулся Платон Демьянович. — Не ваш бы дар, я бы уже думал, что провожу собеседование в отдел дознания. Спрашивайте.

Я улыбнулся на его комментарий, но всерьёз его, разумеется, не воспринял.

Целитель, который способен в любой момент почувствовать ложь, идеально подходит на роль следователя. Главное — правильно задавать вопросы. Мне бы даже помощник для воздействия не потребовался. Одной рукой можно причинять боль, второй залечивать повреждения. И если клиент не дурак, он расколется раньше, чем эта карусель сведёт его с ума.

И пускай это не афишируется, но я уверен на сто процентов, где-то в застенках жандармерии есть своё подразделение целителей, которые служат палачами на благо Российской империи.

— Как долго мне придётся играть роль фаворита? — уточнил я.

Родионов улыбнулся.

— А вот этого пока что я сказать не могу, Иван Владимирович. Всё будет зависеть от того, как быстро всё случится так, как нужно её императорскому величеству. Однако смею заверить, что до Нового года — крайний срок. Так как венчание запланировано на 10 января.

— А если я не справлюсь?

Вопрос непраздный. Я, конечно, калач тёртый, и в себе уверен, но вокруг царевны наверняка трутся такие ловеласы, которым я и в подмётки не гожусь. Там, где я учился в прошлой жизни, в этой они преподавали. А потому следует заранее соизмерять свои силы.

— Останетесь на своей должности в статусе ученика Григория Ильича, — равнодушно пожал плечами Родионов. — Но от вас ведь не требуется в действительности влюблять в себя Дарью Михайловну, только сделать всё, чтобы окружающие поверили, будто это ваша цель.

Я вздохнул, в последний раз думая о том, что у меня были совсем иные планы.

Если я отсюда выйду с отказом и устроюсь в госпитале под крылом у матушки, о каком-либо влиянии можно забыть. Был бы я наивным дурачком, поверил бы, что государыня, лично санкционировавшая операцию, простит мне отказ от её монаршей милости. И это ещё в лучшем случае, потому как я сам же совсем недавно Родионову пояснял, как надо устранять магов.

Тем более что мёртвый дворянин уже никому ничего не расскажет. А сохранять тайну меня сейчас неминуемо заставят, подписав соответствующие бумаги.

— Хорошо, Платон Демьянович, — кивнул я. — Я согласен. Но вам придётся самому объяснять моей матушке.

Родионов улыбнулся, сразу же достав из папки несколько бумажных листов. Ручка прилагалась к ним.

— Вот об этом точно беспокоиться не стоит, Иван Владимирович, с главой вашего рода я договорюсь, — заверил он. — А пока что подпишите эти документы. Ничего необычного, всего лишь согласие на участие с операции жандармерии по выявлению нелояльных законному правителю. Ну и, разумеется, от вас требуется абсолютная секретность. Никому, никогда, нигде.

Я кивнул, но прежде чем поставить первую подпись, уточнил:

— А как я буду доклады писать?

— Какие доклады? — всерьёз посмеялся старший офицер. — Иван Владимирович, вы никого не знаете, ничего не смыслите в нашем деле и не умеете правильно себя вести. Вас раскусит любой полотёр в Кремле. Так что никаких контактов по этому поводу. Докладывать вы будете только в том случае, если вас спросит сама императрица.

Разумно. И приятно, что об этом в жандармерии тоже подумали. Ещё не хватало, чтобы видели, как я бегаю каждый день на доклады местным особистам.

— И это хорошо, — выдохнул я, прежде чем всё-таки подписать документы.

Из машины мы с Родионовым выбрались одновременно. Платон Демьянович сразу же подошёл к Анастасии Александровне, а его водитель юркнул за руль. Судя по ошарашенному лицу шофёра, диалог у него с целительницей вышел удивительный. Мне даже стало любопытно, что такого у него матушка обнаружила?

— Ваше высокоблагородие, — обратился к ней Платон Демьянович. — Разрешите проводить вас? С Иваном Владимировичем мы всё обговорили.

Матушка бросила на меня вопросительный взгляд, и я совершенно спокойно кивнул, подтверждая, что всё в порядке.

— Меня возьмёт в ученики Ларионов, — объявил я.

На лице Анастасии Александровны не дрогнула ни одна мышца. И если Родионов не заметил ничего, то я её всю местную жизнь знал, а потому догадывался, о чём сейчас думает глава рода Корсаковых.

Наша семья была целителями на протяжении нескольких поколений. Однако наш потолок был не так уж высок. Присутствовали и более родовитые конкуренты, прочно оседлавшие магическую медицину, и банальный уровень сил редко когда доставался Корсаковым достаточно мощный, чтобы рассчитывать на высокий пост.