— Так нужно. Это будет разговор один на один. Не бойтесь за меня: мне ничего не угрожает.

— Ты не знаешь этого точно, — глухо ответил воин.

Она так не считала. Она не верила, она именно знала, что предводитель созданий Порчи сдержит свое слово. Магия давала ей это знание. Но только как объяснить это тому, что не понимал ее? Не понимал того, чем она живет?

Говорят, что невозможно наполнить сосуд, который уже наполнен. В случае Тэрла эта поговорка была более чем справедлива. Он верил, что знает мир, и всего, что он не знал, в его реальности попросту не существовало.

— Не знаю, — согласилась девушка, — Но если мы не будем верить, то все это путешествие бессмысленно с самого начала. Мы пришли, чтобы договориться. Так давайте вы не будете рушить мне дипломатию неуместным упрямством.

Гвардеец молчал. Видно было, что он не хочет отпускать ее одну. И Лана почувствовала жуткое раздражение.

Эти самцы могут хоть на секунду отключить свое мужское эго?!

— Слушай, — нахмурилась Лана, — Я не учу тебя воевать. Ты — не учи меня ничему, связанному с магией. Идет?

— У тебя есть двадцать минут, — ответил Тэрл, — Если через двадцать минут от тебя не будет вестей, мы идем по твоим следам.

Не давая ей возразить, он обернулся к подчиненным.

— Займите позиции для обороны. Незачем расслабляться. Бофор, мы с тобой за этим камнем. Остальные — вон за тем.

Две точки, занятые солдатами, позволяли вести перекрестный огонь по поднимающейся тропе. Если отряд Карно успеет раньше, чем ожидается, то здесь оборону можно будет держать неограниченно долго. А пути в обход этой тропы не было; точнее, не было в ближайших окрестностях. Пытаясь обойти их с тыла, враги потеряли бы не один день.

Так что позиция была выбрана практически идеально. Матеас и Хади, не имевшие ранее дела с Тэрлом, склонили головы в одобрении. Хотя наверняка заметили, как он тихо отдал еще один приказ Родрику, даже если и не слышали самих слов:

— Следи за Хади. Я ему не доверяю. Если он будет вести себя подозрительно, убей его.

А Лана двинулась дальше вперед. Склон становился все более крутым, и вскоре девушка всерьез забеспокоилась, что не уложится в отведенное время: к скалолазанию она привычна не была. Но вот, наконец, впереди показался вход в пещеру. Большую такую пещеру.

Ибо очень большим был ее единственный обитатель. Когда глаза чародейки привыкли к изменившемуся освещению, перед ней предстало ужасное и величественное создание из легенд.

Посреди пещеры, на груде золота, когда-то сплавленного в единый ком, но давно застывшего обратно, возлежал огромный дракон! Могучий ящер метров пятнадцати длиной, свернувшийся клубком, как кошка. Перепончатые крылья накрывали его тело, будто одеялом; в неверном желтом свете его чешуя отливала красным; лицо же (не морда, ни в коем случае не морда!) напоминало строением скорее волка или иного хищного зверя, чем рептилию. Янтарные глаза с вертикальным зрачком горели настолько ярко, что иных источников света и не было нужно: их сияния было достаточно.

А еще было в них нечто такое... Нечто такое, отчего Лана, едва взглянув в них, содрогнулась и поспешила отвернуться.

Когда-то давно задалась она целью нарисовать Время. Тогда у нее это так и не получилось. Сейчас она понимала, что достаточно было поймать, перенести на холст то неуловимое выражение глаз могучего существа. Эти глаза видели сам Закат. В отличие от Владык, дракон не провел эти тысячелетия в заточении: каждый век, каждый год, каждая секунда наполняли его мудростью и жизненным опытом.

От попытки представить, что творилось в его разуме, у Ланы закружилась голова.

Отведя глаза, чародейка увидела то, чему не полагалось быть в пещере. У дальних стен росли... деревья. Как вообще могут деревья расти в пещере?

Однако же, росли. Более того, казались эти растения ей знакомыми. Не потому что Лана уже рисовала их, нет. Дело в другом.

Она уже видела подобный дуб. Дуб, пытавшийся предупредить её, как бы нелепо это ни звучало для человека, чуждого магии.

— Рассвет Владык наступил.

Голос исходил от деревьев, но почему-то Лана знала, что говорят не они. Они лишь передают то, что хочет сказать дракон.

На лице исполинского ящера отразилось нечто, что могло быть только улыбкой. Он отметил ее узнавание.

— Буря началась, и вы в ее сердце. Приветствую. Я ждал вас.

Деревья говорили поочередно, но Лана уже не смотрела на них. Её взгляд был сосредоточен на настоящем собеседнике.

— Приветствую, — в тон ему ответила девушка, — Я Иоланта Д’Исса, и я пришла, чтобы говорить от имени Иллирии, Альбаны и повстанцев Идаволла.

— Я буду говорить не с ними, а с вами, Иолантадеисса, — ответил дракон.

Судя по тому, как произнесли это деревья, о таком явлении, как родовое имя, он не имел ни малейшего понятия.

— Зовите меня просто Лана, — попросила чародейка, — Как мне обращаться к вам?

Заминка.

— Я Дареламианиативираикс, — представился в ответ дракон.