— Ильмадика использовала таких, как я. Тех, кто мечтал о любви и уважении, но сам не верил, что имеет на них право. Но знаешь, что? Я не виню ее. Это стало возможным лишь потому что мы сами позволяем себя использовать. Мы сами вручаем людям ключ от своих кандалов. Так что нет, Яруб. Я больше не хочу идти по этому пути. Я иду туда, куда сам посчитаю нужным. А у вас выбор простой. Вы можете пойти со мной. Или уйти, если считаете, что найдете путь самостоятельно. Это уже решать только вам.

— Я понял, — хрипло ответил Яруб, отведя глаза, — Ансарры пойдут за тобой, асдик.

Асдик. Этим словом когда-то называл его Хади, а Килиан понятия не имел, что оно означает. Лишь пожив немного среди ансарров, ученый наконец-то раскрыл эту тайну.

Он узнал, что это слово означало «друг».

Закончив свои дела в городе, ансарры стали устраиваться на ночлег, чтобы утром покинуть его навсегда, — если повезет, вообще до того, как флот Халифата подойдет к стенам. Маленький отряд с комфортом расположился во дворце местного наместника: места хватало на всех. Сам наместник был пока отправлен в городскую тюрьму: башен для почетных пленников культура Халифата не предусматривала.

Завтра Килиану могли понадобиться все силы и вся концентрация, чтобы нигде не ошибиться и не напортачить, так что в свою комнату он ушел довольно рано. Подход Халифата к интерьерам ему, к слову, понравился. Черные не ставили в жилых комнатах обычных кроватей, стульев и столов. Прямо на полу они сваливали огромной грудой мягкие подушки ярких сине-красно-золотых расцветок. Развалиться на них было на удивление удобно, мягко и приятно.

Лане бы наверняка понравилось. Тем более что именно ее Килиан вспоминал, глядя на покрывавшие стены шелковые драпировки. Его замок она обустраивала похожим образом: чародейка не любила все, что доставляло дискомфорт, и сквозняки в том числе.

Только Килиан успел раздеться и устроиться на подушках, как дверь его комнаты резко, требовательно постучали. Ученый не расслаблялся в потенциально враждебном окружении: сабля лежала достаточно близко, чтобы он мог выхватить ее в считанные секунды, как и ресурсы для преобразований.

Именно таким, с клинком наперевес в одной руке, золотым браслетом в другой, и при этом голым, ученый и предстал перед вошедшей Нагмой.

Молодая ансаррка открывшиеся перед ней картины оглядела с интересом, после чего осведомилась:

— Могу я войти?

Килиан кивнул и посторонился. Стыдливо прикрываться он не стал, но саблю все-таки положил.

— Что-то случилось? — осведомился чародей, закрывая дверь за девушкой.

— Нет... То есть, да... То есть, нет...

Нагма поежилась, зябко кутаясь в свободное черное одеяние пустынницы.

— Я хотела сказать тебе кое-что.

— Говори, — разрешил Килиан, присаживаясь на подушки и все-таки накрывая бедра тканью.

— Тогда, когда тот колдун пожелал забрать меня себе... — начала девушка, — Я почувствовала очень сильный страх.

— Тебя можно понять, — хмыкнул ученый.

Только на всю голову ушибленная женщина не будет испытывать страха перед реальной перспективой попасть в сексуальное рабство. Ну, или начитавшаяся соответствующих романов до полной утраты контакта с реальностью.

— Да, — согласилась Нагма, — Но я почувствовала кое-что еще. В тот момент я мысленно пожелала, чтобы кто-то заступился за меня. Кто-то... более достойный, чем этот человек. И тогда вмешался ты.

Одним движением она скинула на пол одеяние пустынницы. Под ним не было ничего.

Тело Нагмы было прекрасно, с этим Килиан не мог бы поспорить. Несмотря на обветренную кожу и небольшие, но крепкие мышцы, тело девушки оставалось нежным даже на вид. Гладкая, чистая кожа темно-бронзового оттенка. Небольшая, но мягкая, красивой формы грудь. Упругая, подтянутая попка.

Хороша была Нагма, что и говорить. И сейчас она стояла, обнаженная, в его покоях, недвусмысленно приглашая мужчину поближе познакомиться с достоинствами ее тела.

— И я почувствовала, что хочу принадлежать тебе. Что ты — тот мужчина, с которым женщина может чувствовать себя в безопасности.

Килиан соврал бы, если бы сказал, что не испытывал желания. Последней женщиной, с которой он делил ложе, была Ильмадика — еще там, в Землях Порчи. И все же...

— Это ложное ощущение, — хрипло сказал он, — Я не могу сказать всего. Но то, что ты чувствуешь, не настоящее.

Ведь она видела его в боевой трансформации. В трансформации, в которой резко усиливалась выработка тестостерона. Все-таки людей ведут инстинкты куда больше, чем они сами хотели бы признать. И из-за этой самой гормональной перестройки в трансформации он казался им «альфой». Поэтому ансарры последовали за ним: они просто на инстинктивном уровне почувствовали в нем вожака. И поэтому же Нагма была сейчас здесь. Самый авторитетный самец получает лучшую самку — это непреложный закон дикой природы, но не об этом мечтал ученый.

— Мне все равно, — ответила Нагма, — Я знаю, чего я хочу. Не то же самое ли ты говорил о себе?