На то, чтобы смериться с произошедшем, мне потребовалось некоторое время. И только пройдя через все пять стадий принятия, я наконец вылез из кровати, осмотревшись.

Выделенный мне дом оказался… маленьким. Вспоминая тот же дом старейшины, этот выглядит прям совсем скромным. Ну и ни о каком втором этаже, разумеется, и речи не идёт. И естественно, он полностью деревянный, включая пол, так ещё и с соломенной крышей. Честно — не хочу даже думать, что с ним будет, стоит возникнуть небольшому пожару. Радует, что хотя бы есть маленькое окошко, через закрытые ставни которого сейчас пробивается несколько пучков солнца. А вот дверь наоборот совсем не радует — вроде и огромная, но, сука, перекошенная и держится кое-как, — будто с любого пинка здорового мужика отлетит на ура.

Наполнение тоже так себе: небольшой, грубый деревянный стол; две кривые лавки; покрытый копотью каменный очаг с явно давно лежащими в нём углями; какая-то хлипкая полка с посудой; несколько крючков на стене для одежды; ну и простенькая кровать, на которой я проснулся.

Больше, собственно, нихера и нет. А, нет, был неправ — немного пройдясь, оказался ещё маленький закуток в углу дома, который со своего прошлого ракурса я рассмотреть не мог. Но в нём, кроме какого-то невозможного слоя пыли, ничего особенного не нашлось — только пустой сундук, несколько старых одеял и пустые глиняные кувшины.

Закончив с осмотром, я вышел на улицу, где в глаза ударило яркое солнце. Прикрываясь от него рукой, я окинул взглядом деревушку, в которой течёт спокойная, неторопливая жизнь.

— Всё, ты готов? — поправив сумку на плече, сразу же спросила магичка, поджидающая меня у двери.

— Типа того…

— Тогда пошли. И отвечай увереннее.

Чо за херня? Ты мне чо, мать, чтобы поучать меня?

Но вслух я ей этого, конечно же, не сказал, направившись следом за ней на выход из деревни. На удивление, как и вчера, никто нам как-либо препятствовать не пробовал — только стояли в сторонке и, молча или перешёптываясь, наблюдали с разными выражениями лиц. Что действительно странно — среди них были даже те, кто смотрел на нас с неким… уважением и надеждой, что ли? Это… необычно. Но всё же куда больше пугающе — не привык я к такому вниманию, что уж поделать? Тем более, когда на меня смотрят с какой-то верой в глазах…

Стараясь отвлечься от этих мыслей, когда мы вышли за частокол, я спросил:

— Слушай, они ж называют меня Императором?

— Не они, а он. Не нужно приписывать странности одного конкретного человека всей деревне.

Сомневаюсь, что он один вовлечён в эту тему, но да ладно.

— Опустим этот момент. Меня вот что интересует — если староста деревни считает меня каким-то там Императором, то почему дали такой захудалый дом?

— Он обычный. Так живёт большинство обычных людей. А вот по-настоящему захудалые дома ты ещё не видел.

— А староста? У него явно дом получше будет.

— Он сказал, что пока что не может передать его тебе.

— Почему?

— Он не уточнил, а я и не спрашивала. В любом случае наверняка это обычная отмазка — кто бы на его месте захотел разменивать такой дом на обычную халупу?

— А как же?..

— Даже если предположить, что он от всего сердца верит в ту легенду, то всё равно: вера — это одно, а жизнь — это другое.

Вот об этом подвохе я и говорил ранее. И ведь с ней не поспоришь — будь на его месте, наверное, именно так и мыслил бы. Чтоб вот так взять и отдать свой дом кому-то — это я даже не представляю, кем нужно быть. Впрочем, если уж на то пошло, то и нарекать кого-то Императором я бы не стал, а он это сделал. Зачем? Неужто из-за банальной веры в непогрешимость легенды? М-да, не понять мне таких людей…

— А что там за легенда-то такая? А то вчера ты мне так ничего и не рассказала.

Несколько раз я пытался завести диалог, но у неё настолько сдали нервы, что она либо огрызалась, либо молчала, либо переключалась на другую тему — ту самую, в которой всячески оспаривала утверждение старосты деревни о проклятии на нас.

В общем, сколько бы я ни пытался — нормально выяснить что-либо вчера так и не вышло, поэтому на сегодняшний день я возлагал большие надежды.

— Потому что тебе ни к чему это знать.

Вот хули она такая вредная?

— Да ладно тебе! Путь всё равно долгий!

— Ах! Ты же всё равно не отстанешь, да? Так и быть — спрашивай! — и когда я чуть промедлил, обдумывая кашу, творящуюся в голове, она с хмурым видом обернулась: — Ну!

— Я просто не знаю, что спрашивать! Слишком многое навалилось за раз, понимаешь?! И то, что дед чо-то там называл меня Императором, а тебя какой-то первой спутницей! И легенда какая-то о возвращении какого-то другого Императора! И те руины, на окраине которых стоит деревня! Их же почему-то он назвал столицей «Великой Империи», но чот эти руины ни хера не выглядят великими! Внушающими — да! Но точно не великими!

— Не понимаю! Тут же всё проще некуда, если немного подумать!