Достав ложку, она прислонилась к кухонной стойке и стала есть. Через окно были видны грунтовая дорожка перед домом и закрытый с трех сторон потрепанный темно-красный навес для скота на поляне. Старенький синий пикап отца, пятясь задом, подъезжал к заржавевшему фургону на шесть лошадей. Отец выбрался с водительского сиденья, чтобы прицепить фургон к машине.

– Неужели он на родео поедет, – пробормотала Вайнона, подавшись вперед.

– Конечно, – ответила Виви-Энн, которая снова рисовала. – Он с рассвета готовится.

– Родео? Да ты шутишь. – Аврора вошла в кухню, встала рядом с Вайноной у окна. – Но… как он может?

Вайнона знала, что ей положено занять опустевшее место матери и объяснить, почему нет ничего плохого в том, что папа живет обычной жизнью на следующий день после похорон собственной жены, но такая огромная ложь была ей не под силу – даже ради того, чтобы смягчить боль сестер. А может быть, это и не ложь, может быть, так и поступают взрослые в этом мире, может быть, они просто продолжают жить, и почему-то эта мысль пугала ее еще больше, и она не сказала ничего. Молчание затянулось, и Вайноне стало неловко, она не понимала, что должна говорить, как облегчить им эту муку, хотя знала, что это ее обязанность. Старшей сестре положено заботиться о младших.

– Почему он уводит Клем с луга? – спросила Аврора, забрав у Вайноны ложку и зачерпнув мороженого.

Виви-Энн то ли всхлипнула, то ли вскрикнула. Подскочила и распахнула дверь так, что та врезалась в стену.

– Он хочет продать мамину лошадь, – отрывисто произнесла Вайнона. Она сама на себя злилась, что сразу этого не поняла.

– Не может такого быть. – Аврора жалобно посмотрела на Вайнону: – Правда?

Но Вайноне нечем было ее утешить. Она кинулась вслед за Виви-Энн. К тому времени, когда они добежали до парковки у навеса, она совсем запыхалась. Сестры резко остановились.

Отец держал Клем за чомбур. Солнечный свет бил по пропотевшей тулье ковбойской шляпы, отражался от серебряной ременной пряжки размером с блюдце. Чеканное лицо отца напоминало близлежащие горы: гранитные плоскости и затененные впадины. В нем не было и намека на мягкость.

– Не продавай мамину лошадь, – выдохнула Вайнона.

– Ты мне что, указывать будешь? – сказал он, на мгновение задержав взгляд на мороженом в ее руке.

Вайнона почувствовала, что краснеет. Для ответа ей потребовалось собрать всю свою храбрость, но выбора не было. Если не она, то кто?

– Это же ее любимая лошадь… была.

– Мы не можем позволить себе кормить кобылу, на которой никто не ездит.

– Я буду на ней ездить, – пообещала Вайнона.

– Ты?

– Я буду лучше стараться. Не буду бояться.

– Да ты же ни в одно седло не влезешь.

Последовала мучительная пауза. Вайнона рванулась вперед и выхватила из рук отца чомбур. Но то ли резкое движение, то ли громкий голос напугал Клементину, и она шарахнулась в сторону. Веревка полоснула по ладони Вайноны, руку ожгло, девочка пошатнулась и чуть не упала.

Тут Виви-Энн подступила к лошади, усмиряя Клементину словом, прикосновением.

– Все в порядке? – прошептала она Вайноне, когда лошадь успокоилась.

От стыда Вайнона ничего не смогла ответить. Она слышала, как отец подходит к ним, как чавкают по грязи его ковбойские сапоги. Они с Виви-Энн медленно повернулись к нему.

– Ты в лошадях ничего не понимаешь, Вайнона, – сказал он. Он ей всю жизнь это говорил. Самые обидные слова от ковбоя.

– Я знаю, но…

Отец ее не слушал. Он смотрел на Виви-Энн. Они как будто что-то говорили друг другу, но Вайнона не понимала что.

– Она кобылка норовистая. И молодая. С ней не каждый справится, – сказал отец.

– Я справлюсь, – ответила Виви-Энн.

Что правда, то правда, и Вайнона это знала. Виви-Энн всего лишь двенадцать, но Вайноне никогда не бывать такой смелой, как она.

Зависть ударила ее, как отскочившая резинка. Она знала, что это плохая, злая мысль, но ей захотелось, чтобы отец отказал Виви-Энн – чтобы он ранил свою самую красивую дочь острым лезвием своего неодобрения.

Но он только произнес: «Мама бы тобой гордилась» – и протянул Виви-Энн потрепанный голубой чомбур.

Как будто издалека Вайнона видела, как они уходят вместе. Она сказала себе, что это неважно, ведь она только хотела, чтобы Клем не продавали, но ложь – слабое утешение.

Лишь теперь, когда драма уже разрешилась, Аврора взобралась по холму и подошла к Вайноне.

– Все в порядке?

– Да.

– Главное, что он Клем не продаст.

– Ага, – кивнула Вайнона. Вот бы она и правда так думала. – Какая разница, кто будет на ней ездить?

– Вот именно.

Но много лет спустя, вспоминая об этой неделе после маминой смерти, Вайнона поняла, что, передав чомбур Виви-Энн, отец изменил все. С тех пор ревность стала бурным подводным течением в тихом омуте их жизни. Но никто этого не замечал. По крайней мере, тогда.

Глава первая

1992 год