Лезть в толпу смысла не было. Новое тело слушалось из рук вон плохо и я всё ещё никак не мог освоиться с новыми ощущениями. Это было странно. Всё вокруг было странным и в том числе обрывки воспоминаний бывшего хозяина того физического сосуда, в который угодил кусок моей сущности. Но к этому я постепенно привыкал. А ещё заново привыкал к виду живых людей…

Сегодня был редкий случай, когда границы Серого города были открыты для всех желающих. Со всех приграничных территорий собрались земледельцы и обычные работяги, пришли нищие из Чёрного города и доживающие свой век в безопасности стен полиса бродяги. Собрались в отдалении заехавшие в город скауты великих родов и отряды баронских дружин. Последние, как бы случайно, расположились ровно на границе между знатью и… остальными…

— Жди! — недовольно проворчал в ответ рыжий парень в потёртой куртке. Он был выше своего товарища почти на голову и работал в их паре наблюдателем. — Раз не объявили, то ещё не началось! Вон, видишь, знатные хлыщи ещё на местах сидят. А они терпеть и минуты лишней не будут в сером городе!

— Да не вижу я ничего! Дылда! — угрюмо ответил голодранец и пара начала проталкиваться вперёд.

Я же отошёл ещё дальше — почти скрывшись в ближайшем к площади переулке. Главное не сорваться. Не сейчас…

Пришлось ненадолго прикрыть глаза, чтобы успокоить полыхнувшую в груди ярость. Новое тело оказалось не готово ко мне и моей ярости, и я лишь чудом сумел удержаться в нём. Бывший обладатель вёл до того… гхм… неоднозначный образ жизни, что мне кажется, он только рад был бы умереть. Проверку силой его слабый разум не выдержал. Зато тело… тело откликнулось моментально и… правильно.

И после этого выжили только мы четверо из всех зашедших в подземный лабиринт. Так я познакомился с бароном Строгиным и его старшими сыновьями. И довольно скоро я понял, насколько важным было это знакомство.

Дикий барон сильно отличался от представителей истинных дворян Московского полиса. Благородное сословие здесь не делало особых различий между земледельцем и скаутом, ко всем показывая одинаковое отношение — как к скоту, который по чьему-то недосмотру оказался в пределах городских стен.

Сами владетели редко покидали пределы Белого города и ещё реже контактировали с простолюдинами. Но сегодня они вынуждены были почтить своим присутствием площадь. Потому что тень Небесного дворца видела всё. Правда, приближаться к обычным людям владетели не стали. Многие высокородные господа картинно морщились и прикрывали лица белоснежными шелковыми платками, когда в их сторону дул ветер от разгорячённой толпы.

Однако, была у всех собравшихся на площади пара общих черт. Каждый жадно смотрел на бетонную площадку эшафота в ожидании кровавого зрелища. А ещё каждый, нет-нет, да и посматривал опасливо наверх. Потому что в этот день город накрывала тень Императорского дворца, парившего на недосягаемой высоте. Сам глава страны почтил своим вниманием казнь мятежника.

— Именем Его Императорского Величества и тенью вечного трона, требую начать процедуру казни! — разлетелся над площадью многократно усиленный голос имперского судьи. Тёмный костюм на посланце императора сиял от обилия магии. Чтобы даже самый недалёкий понял, что этот человек имеет право карать и миловать любого в пределах полиса.

Ни один владетель даже косо посмотреть не смел в сторону судьи, потому что чётко понимал — каждый из них мог запросто оказаться на этой бетонной площадке уже завтра. Причин было полно и только благосклонность императора позволяла тварям в человечьем обличии жить и дышать.

Кулаки сжались сами собой. Я услышал скрип собственных зубов. Запертые в глубине сознания символы шевельнулись, угрожая вырваться наружу и поднять тревогу по всему полису. Какой уже раз за последние дни? Я не считал, я просто снова задавил собственный гнев и открыл глаза, чтобы увидеть, как на бетонную площадку поднимаются под конвоем трое мужчин.

Один — почти старик с седой головой. Обе его руки были плотно прикованы к телу чуть светящимися цепями, чтобы избежать малейшей возможности неповиновения. Двое других были моложе, но их тоже сковали по рукам и ногам. Оба парня высоко держали головы, подражая главе рода.

— За присвоение ценнейших ресурсов Империи и попытку ввести верных подданных императора в заблуждение своим мнимым статусом, — начал перечислять императорский судья прегрешения троицы мужчин, пока их вели к общей виселице. — За потерю вверенной территории и разрушение защитного кристалла ради собственной выгоды. За уничтожение собственности правящей династии и убийство её верных подданных, все мужчины рода Строгиных приговариваются к смерти через повешение.

— Экие мерзавцы! — зло прошипела пожилая женщина неподалёку от меня. — А ещё баронами прикинулись! Чтоб вам вечно тени дворца не видеть!

Мой взгляд бегал по толпе, выискивая подходящий коридор. Шансов на победу не было никаких, но просто так смотреть на всё это я не мог. Дело даже не в ярости, а в том, что… мне почему-то нравились эти люди. Дырявая память не давало разобраться в том, кто я такой, но, похоже, какие-то принципы были вбиты настолько глубоко, что даже смерть не могла их изменить.