— Не зависть, — буркает. — Одного из нас двоих дядя планирует отправить в Питер возглавить филиал. Другой останется здесь и будет руководить основным офисом. Если Катя забеременеет, они с Артёмом останутся, дядя будет держать их возле себя. А меня, как неженатого и не привязанного к дому, отправят в ссылку. Так я никогда не получу основную долю в бизнесе и не возглавлю головной офис. А Артём все профукает! Из него бизнесмен как из меня балерина!..

— А если у тебя будет наследник?

— Это все меняет. Дядя давно назначил бы меня директором, если бы у меня был ребенок. — Вижу, как досадно Глебу это признавать. Он прячет глаза, бормочет: — он боится, что дело его жизни попадет в руки чужим людям, поэтому печется, чтобы мы с Артемом не остались бездетными. Когда мы с тобой расстались... Ай. Неважно. Так что, станешь мамой моего ребенка?

— Ты так говоришь, словно предлагаешь мне вакансию в своем офисе, а не сорок трудных недель, а потом еще, как минимум, восемнадцать непростых лет... и вообще, как ты себе это представляешь? Мы переспим, я забеременею, и ты пойдёшь хвастаться дяде, что у тебя будет ребенок? А потом что? Ребенка я должна одна воспитывать?

— Конечно, нет. — Глеб наконец отпускает мои запястья, ведет ладонями вверх по предплечьям. — Я все продумал. Есть куча вариантов. Мы можем снова пожениться. Формально. Или гостевой брак. Можем не жениться, но я буду участвовать в воспитании ребенка, я не собираюсь оставлять тебя одну с этим. Буду помогать во время беременности. Обещаю, что буду выполнять все обязанности отца. Ян, ты же всегда хотела ребенка... и до сих пор не родила. Тебе тридцать один. Когда, если не сейчас?

— И тебе тридцать один. — Я закатываю глаза. — А идеи как у двадцатилетнего. Рожать ребенка ради твоей чертовой работы! Годы идут, но ничего не меняется! Все ради работы!

— Неправда. Я не делал все ради работы, я ходил на эту работу, чтобы иметь все.

Я закрываю глаза и выдыхаю. Если не прекратится разговор о его работе, сейчас мы поссоримся, как раньше.

— Понятно. Я тебя выслушала. А теперь уходи.

— Подумай над моим предложением. Пожалуйста. Позвони, когда решишь. Номер у меня тот же.

Я перевожу на него взгляд, но лучше бы этого не делала. Эти карие бездонные глаза напротив, этот правильной формы, но чуть крупноватый нос, этот выбритый подбородок, на котором он неизменно где-то да и оставит несколько волосинок... это все мне так чуждо теперь, но где-то глубоко в душе чувствуется родным.

— Как ты вообще? — спрашивает он мягко.

— Все в порядке.

— В медицину не хочешь вернуться?

— Зачем? — ворчу. — Больше стресса, меньше зарплаты. Лучше уж вовек спокойно делать чистки лица в собственном салоне.

Глеб кивает, но упорно не отходит от меня, словно хочет еще что-то сказать. Я разрываю эту смущающую близость быстрее – иду к двери и открываю её.

— Тебе пора. У меня сейчас будет клиентка.

— Пока. Жду твоего звонка.

Мне следовало бы сразу отказать ему. Но Глеб нажал на больное (и он об этом знает!). Я хочу ребенка. Всегда хотела, но в последние годы это желание стало еще острее.

К счастью, нет времени долго смотреть ему вслед и прислушиваться к растревоженному сердцу, потому что приходит пациентка. Пока делаю ей лазерную шлифовку, не могу избавиться от мыслей о его предложении. Прокручиваю в голове вопросы Глеба и так, и эдак.

Абсурд – рожать от мужчины, с которым не сложилось, правда же? Но с другой стороны, он не предлагает брак, только совместную опеку над ребенком. Я достаточно хорошо знаю Глеба, чтобы понимать: из него получится прекрасный папа, если он постарается. Но постарается ли?..

Вечером меня встречают дома холодные стены пустой квартиры. Я иду к холодильнику, беру оттуда йогурт и салат, который не доела утром. Устраиваюсь на диване, включаю какое-то кулинарное шоу по телевизору. Но кусок в горло не лезет.

Не хочу, но в голове опять голосом Глеба: «Роди мне ребенка». В воспоминаниях всплывает тот день, когда мы поставили точку, которую он теперь хочет превратить в точку с запятой…

Яна. 5 лет назад

Мы вышли за порог ЗАГСа вместе, но уже раздельно. Был ноябрь, холодный, как сейчас. Только солнце бешено било в глаза. Я спряталась за темными стеклами очков, и Глеб тоже так сделал.

На мгновение мы остановились – двое еще недавно родных людей, которых заслонила друг от друга гора обид и недоразумений.

— Наконец, — выдохнул мой бывший муж. На его лице засияла почти голливудская улыбка. — Поздравляю тебя и благодарю, что по крайней мере сегодня обошлось без истерик.

— Это ты сейчас назвал меня истеричкой? — Я повернулась к нему лицом, попыталась тоже весело улыбнуться.

— Ну... Нет. Ты скорее ведьма, потому что удивительным образом мне даже твои истерики нравились.

— Тогда я рада, что ты наконец освободился от моих чар. Беги быстрее, пока не придумала, какое проклятие послать тебе в спину.

— Я не побегу, а полечу на крыльях радости! Прощай, дорогая бывшая жена.

— Попутного ветра!