Он всё думал, как остановить Лили, чтобы она не убила его ребёнка, как обеспечить защиту своему малышу. Он надеялся, что когда Мисси придёт к нему на свидание, то ему удастся убедить её посодействовать. Он был уверен, что они смогут подать какой-нибудь судебный иск. Мисси даже могла бы сама воспитывать этого ребёнка, если захочет.

Но стоило ей появиться, как Рик понял: Мисси для него потеряна. Дело было не во внешнем образе. Её макияж был безупречен, чёрный брючный костюм сидел идеально — холодная и неприступная, настоящая южная красавица под светом ламп дневного света. Всю правду ему поведал её мстительный взгляд.

— Итак, я слышала новости, — произнесла Мисси из-за стекла, аккуратно держа в руках телефонную трубку. — Похоже, одна из твоих девчонок покончила с собой. Тебя обвиняют в непредумышленном убийстве.

Он задумался, о какой именно девушке идет речь. Скорее всего, о той, что постарше. Она доставляла проблемы с той самой минуты как он её забрал. Он понимал риски, насколько дерзко было держать всех троих девушек в плену одновременно. Тут он несколько пожадничал. И дело было не в том, что он больше не любил Лили. Она ведь всё равно оставалась его куколкой. Просто ему требовался кто-нибудь помладше, новый вызов. Ему нравились обе новые девушки, он планировал выдрессировать обеих, а потом выбрать кого оставить. Именно поэтому всё сложилось так нелепо. Они едва успели узнать друг друга. Не его вина, что эта слабовольная дура решила свести счёты с жизнью.

— Ты будешь гнить в тюрьме до конца своих дней, — сказала Мисси, и на её лице промелькнула едва заметная улыбка. Она получала от этого удовольствие. Чёрт. Рик раньше никогда не видел эту сторону её личности. Её мстительность возбуждала.— Мама и папа выставили дом на продажу. Риелтор сказал, что избавиться от него удастся очень быстро — люди сейчас такие извращенцы, что любят жить в домах монстров. Я подумывала переехать обратно в Северную Каролину, но местные никогда не перестанут болтать о том, какая я дура. Все будут гадать, как я могла жить с тобой, как могла ложиться в постель с таким, как ты, и не понимать, кто ты на самом деле.

В её голосе сквозила чистая ненависть. Рику почти что стало её жаль.

— Скажи мне, Рик, другие девушки тоже тебя «заманили»? Эта четырнадцатилетняя автостопщица тоже говорила, что любит тебя? А та шестнадцатилетняя, которая повесилась на простыне, — она тоже была безумно в тебя влюблена?

Что тут можно было сказать? Возможно, Мисси была достаточно глупа, чтобы поверить в его россказни насчет Лили, но теперь отнекиваться не имело смысла. Рик пожал плечами и откинулся назад, небрежно махнув рукой.

— Лили была прекрасной женой, великолепной матерью и умелой любовницей. Остальные тоже обладали каким-никаким потенциалом. Любая из них была лучше тебя. Все до единой.

Его слова звучали безразлично и полностью раскрывали его истинную сущность. Он должен был показать ей это. Продемонстрировать своё настоящее лицо. Это была правда, а она заслуживала узнать правду. Он ожидал, что она сломается, сорвётся. И гордился тем, что она этого не сделала.

Вместо этого она наклонилась ближе, прижимая трубку к уху.

— Надеюсь, ты будешь гореть в аду, Рик, — она помолчала, а потом рассмеялась. — О чём это я? Я точно знаю, что ты попадешь в ад за всё, что натворил.

Она повесила трубку и исчезла из его жизни.

Он был разочарован. Не потому, что потерял её, а потому, что, скорее всего, потерял адвоката, работавшего за триста долларов в час, которого оплачивали её родители. Теперь ему достанется какой-нибудь жалкий государственный защитник. Надо было заставить Лили что-то подписать, а не просто доверять этой суке. Не следовало вообще доводить ситуацию до такого. Но любовь ослепляет. Она заставляет совершать глупости.

Всё это означало лишь одно: ему нужен новый план.

В последние несколько дней он сосредоточил своё внимание на Анджеле — той охраннице с лицом свиньи. Он заметил, как она на него смотрит, оценивает, гадает, правда ли всё то, что она слышала и читала о нём. Она держалась на расстоянии, но он уже начал растапливать лёд: перебрасывался с ней парой фраз о всякой ерунде, например, о погоде. Спросил, почему она вмешалась в первый день после его ареста. Почему остановила избиение.

Анджела пожала плечами и ответила:

— Потому что мы не должны так поступать.

Он ценил её принципиальность, но надеялся, что она тоже не железная. Ему нужно было найти подход, способ подобраться к ней ближе. От местных «бывалых» он слышал, что она мать-одиночка — хороший вариант. Такие женщины — лёгкие мишени: уязвимые и отчаянно нуждающиеся в любви и внимании. Он не знал точно почему, но у него было хорошее предчувствие насчёт неё. Он чувствовал в ней что-то знакомое — тьму, скрывающуюся под гладкой поверхностью. Если он правильно разыграет карты, она вполне может стать его билетом на волю.

Он всё ещё пытался всесторонне оценить ситуацию. Это будет непросто, но план постепенно выстраивался в голове. Планирование — это его самое ценное умение.