— После смерти моих родителей меня воспитывал дядя. Он был хорошим человеком, по крайней мере для меня, но он работал в этой… индустрии. Предоставлял услуги, и человеку, который забрал твоего брата, это не нравилось. Он считал его угрозой, поэтому похитил моего дядю и меня как страховку. Он пытал моего дядю пять дней, а на шестой казнил. Это у него привычка. Всегда шестой день. Не знаю почему, он просто такой. Завтра – шестой день, так что если он не получит от Кейна то, что ему нужно, то твой брат мёртв, поэтому я туда пойду и вытащу его.

Я смотрю на неё, не в силах осмыслить сказанное, пока до меня не доходит.

— Чувак, который держит моего брата, он… держал и тебя тоже?

Её лицо закрывается, становится таким холодным, что, клянусь, меня пробирает дрожь.

— Много лет. Никто не знает его лучше меня, и, к вашему счастью, он уже давно меня ищет.

— Почему? — спрашиваю я.

Её улыбка злая.

— Потому что я единственная, кто когда-либо сбежал от него живой. Он не может этого допустить.

Иисус Христос.

ЗЕЙН

 

— Этот человек… он причинит тебе боль, — говорю я.

— Ничего такого, чего я уже не пережила, — пожимает она плечами, но я вижу, как напрягается её тело.

Через что прошла эта женщина, если у неё такая реакция?

— К тому же это единственный способ. Стоит мне попытаться подобраться иначе, он узнает, и мы потеряем наше преимущество. Это единственный способ. Поверь, если бы был другой, я бы выбрала его. Я однажды уже сбежала из этого ада и не слишком рада возвращаться туда сама.

— Тогда не возвращайся. Мы найдём другой способ, — предлагаю я. — Правда? — я бросаю взгляд на Нео, но его лицо перекошено.

— Ты уверена, что сможешь это сделать? — вот и всё, что он спрашивает.

— Нео! — огрызаюсь я.

Он меня игнорирует, и я смотрю на него в недоумении. Он правда готов позволить ей шагнуть в неизвестно что? Мы правда такие люди?

— Я единственная, кто может. Так или иначе, кто-то из нас умрёт. Я бы поставила на него.

— Я бы всегда поставил на тебя, — тихо говорит Нео. — Ладно.

— А если ты не вернёшься? — шепчу я.

— Тогда твой брат и я оба мертвы, — она смягчается, глядя на меня. — Я справлюсь. Я знаю этого человека лучше, чем кто-либо. Я закончу то, что начала тогда, и убью его, а ты вернёшь Кейна.

— Хотя бы скажи нам, кто это, — шепчу я.

— Нет, — возражает она. — Вы налетите на них, как стихийное бедствие, и это ничего не решит. Если придёт момент, когда вы понадобитесь, я передам вам весточку. Вам просто придётся мне довериться.

Я переглядываюсь с Нео и Доджем, но оба не видят другого выхода.

— Это безумие! — спорю я. — Бэксли, не делай этого.

— Этот человек забрал у меня всё, — говорит она, на мгновение опуская щит. — Я думала, что убила его, но нет, и из-за этого я не знаю, сколько людей пострадало. Это моя война больше, чем ваша или твоего брата.

Сделав глубокий вдох, она натягивает на лицо улыбку и переводит взгляд между нами.

— Увидимся по ту сторону. Есть кодовое слово, чтобы я сказала твоему брату, чтобы он понял, что я с вами? — спрашивает она.

— Усики, — тихо говорю я, и она моргает.

— Ладно, усики, — открыв дверь, она выбирается наружу и оглядывается на нас. — Скоро увидимся… или, может, нет, — она уходит.

— Она сможет, — бормочет Додж. — Если нет, мы продолжим искать.

— Если она права, это уже не будет иметь значения, потому что он будет мёртв, — бросает Нео. — Она – наша единственная надежда.

Мы смотрим, как она пересекает дорогу и без тени колебаний прорывается мимо бандитов у двери и заходит в мясную лавку, и что-то в этом всём неприятно свербит где-то на задворках моего сознания, но я снова сосредотачиваюсь на ней. Она ни разу не оглядывается назад.

— Что, блядь, мы теперь делаем? — спрашиваю я.

— Ждём и надеемся, что она настолько хороша, как все говорят, — отвечает Нео, бросая на меня взгляд. — И надеемся, что она и Кейн выберутся живыми.

— Это чертовски много надежды, — презрительно фыркаю я, ненавидя всё в этом.

— Иногда это всё, что у тебя есть, — отвечает он.

 

Не знаю, сколько времени я был в отключке, прежде чем дверь камеры открылась. Я сажусь настолько, насколько позволяют цепи, готовясь к следующему раунду пыток, но вместо этого охранники заходят и швыряют что-то на грязный матрас – не что-то, а кого-то. Они выходят из комнаты, оставляя меня с этим человеком. Ко мне спиной, в полумраке сложно что-то разглядеть, но он дышит, значит, жив.

Он выглядит слишком маленьким, чтобы быть одним из моих братьев, и это единственное, что радует.

Через некоторое время раздаётся стон, и человек переворачивается на спину. Я пытаюсь разглядеть черты. У него длинные волосы, что странно, и маленькое лицо, и когда он поворачивается, я понимаю, почему оно мне знакомо.

Карма.

Она моргает на меня, потом смотрит на матрас.

— Скажи мне, что ты не обосрался на этом. Ссать – ладно, но не срать.

К счастью, она с той стороны, где Бутчер не изуродовал мне ухо, но я чуть наклоняю голову, чтобы лучше её слышать. Звуки теперь странные, но я изо всех сил стараюсь к этому привыкнуть.