— Зачем ты здесь? — спрашивает он, теперь халат завязан туго.

— Не чувствуй себя обязанным запахиваться из-за меня. Мне понравилось шоу. Есть что-то очень шлюшечное в мужчине в свободно завязанном шёлковом халате, — дразню я, а потом становлюсь серьёзной. — Я знаю, где твой брат.

— Где? — спрашивают они оба.

— Ну, я знаю, кто его держит, и собираюсь выяснить, где именно. Я просто пришла предупредить, чтобы вы не лезли мне под ноги, — пожимаю плечами, поднимая украденный крем для лица. — Я это забираю, кстати.

— Сосредоточься. Наш брат, — требует Нео.

— Нет смысла вам говорить, потому что вы до него не доберётесь, а я – да, — я пожимаю плечами и откидываюсь на кровать. — Эта хрень реально удобная.

— Как? — спрашивает Зейн, впервые проигнорировав мой другой комментарий.

Моё выражение лица становится холодным, когда я перевожу взгляд с одного на другого.

— Дав ему то, чего он хочет – меня.

Мы всю ночь спрашивали Карму, но она отказывается говорить нам, кто держит нашего брата и где он. Это бесит меня, но она говорит, что у неё есть план, и нам нужно ему следовать. Я не доверяю никому, кроме своей семьи, но, похоже, другого выбора у меня нет. В нашем расследовании мы далеко не продвинулись, а она явно продвигается. На кону жизнь моего брата, так что мы пойдём на её поводу.

В конце концов ей надоели наши вопросы, и она вздремнула, а потом проснулась и потребовала, чтобы её накормили. Я смотрю, как она уничтожает еду, которую приготовил наш шеф. Отец в отъезде по делам, и это единственная причина, почему он ещё не знает о Кейне, и я хочу, чтобы так и оставалось. Нам нужно вернуть его, прежде чем отец узнает.

— Ещё порцию? — спрашивает Зейн, внимательно наблюдая за ней. На его лице странная улыбка. — Так горячо смотреть, как ты ешь.

— У тебя проблемы, — говорит Карма, запихивая в рот ещё один кусок омлета. — Извращённо, но мне нравится.

— Хотя бы скажи нам, как мы можем помочь твоему плану, — говорю я ей, и она вздыхает, бросая на меня раздражённый взгляд, пока дочищает тарелку и допивает кружку, прежде чем встать.

— Ну пошли тогда. Двигаем, пока вы не выбесили меня настолько, что я снова испорчу твою милую мордашку.

— Подожди, мы едем прямо сейчас? — я вскакиваю на ноги.

— Ага. Если только у тебя нет йоги или какой-нибудь херни, — фыркает она, выходя из комнаты и ожидая, что мы пойдём следом, и мы идём, схватив ботинки и куртки. Когда мы её находим, она прислонилась к одной из наших машин, на лице у неё солнечные очки, и я хмурюсь, думая, откуда она их взяла, пока не вижу одного из наших охранников, который держится за яйца и привалился к колонне.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, но она просто забирается в машину.

— С нами, — говорю я Доджу и охранникам. Он кивает и садится за руль, а мы устраиваемся сзади, Зейн зажат между нами.

Включается радио, и она мурлычет.

— Обожаю эту песню. Сделай погромче.

— Карма! — огрызаюсь я. — Куда мы едем?

— Какие грубые. Езжайте в сторону Митпэкинг-дистрикта, — она напевает мелодию, а Додж смотрит на меня. Я киваю, и мы трогаемся. Всю дорогу она нас игнорирует, подпевая радио, пока вдруг ни с того ни с сего не орёт:

— Останови здесь!

Додж бьёт по тормозам, и мы слышим, как сзади сигналят машины, но мы игнорируем их, пока она поворачивается к нам.

— Ну что, погнали, — она сдёргивает с себя куртку, и мы просто пялимся, пока она начинает сваливать оружие нам на колени, доставая его из мест, о которых я даже не подозревал, что там можно что-то спрятать.

— Что ты делаешь? Не то чтобы мне не нравилось это шоу, — бормочет Зейн.

— Я не могу взять с собой ничего. Не хочу давать им повод трогать меня больше, чем им придётся, — пожимает она плечами, надевая куртку и глядя на нас. — Вам повезло, потому что человек, который держит Кейна, ненавидит меня так же сильно, как ненавидит вашу семью, так что я зайду в одну из тех лавок, где, я знаю, сидят его люди, и дам им забрать меня. Он будет держать меня ближе к твоему брату, и я вытащу его.

— Это, блядь, безумие. Ты позволишь себя похитить? — шиплю я.

— Это самый быстрый способ, — она пожимает плечами. — Твой брат пока ещё жив.

— Откуда ты знаешь? — шепчу я.

— Поверь. Ему нравится держать своих жертв живыми, но у нас мало времени. Нам нужно найти их быстро, и это самый простой путь, — объясняет она.

— Это ловушка.

— Ну, да, — бормочет она. — Я и хочу, чтобы это было ловушкой, но у него остался всего один день.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Зейн.

Она на мгновение о чём-то думает, затем выдыхает.