Я дошла до своей комнаты, подошла к окну и устремила взгляд наружу. Там, за стеклом, жизнь продолжалась, как будто ничего не случилось. Возможно, мне тоже нужно было научиться жить заново — жить без него. И вдруг я ощутила легкое облегчение, будто изнутри прорвалась крохотная искра надежды. Может быть, это был первый шаг к свободе, к новой жизни.

— Все, что ни делается, — все к лучшему, — прошептала я.

Я вытерла слезы и, собрав всю свою волю, пошла в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. А после отправилась спать.

Утром, пройдя по пустой квартире и не найдя мужа, я направилась в комнату сына. Мой маленький ангел даже не догадывался, что его отец с легкостью променял его на жизнь, где его больше нет. Отец добровольно лишил себя возможности быть рядом, видеть, как его сын растет, переживает свои радости и трудности, как он впервые влюбится, как будет добиваться успехов.

Теперь он, возможно, будет видеть сына раз в месяц. Сводит его в кино, спросит что-то банальное: «Как дела, сынок?» — и получит в ответ равнодушное «Нормально». На этом их разговор закончится, и, со временем, они станут чужими друг для друга. Нет больше той невидимой нити, что связывала их. Утренние ритуалы, когда они вместе готовили завтрак, или те мгновения перед сном, когда он обнимал сына и шептал: «Как же я тебя люблю, сынок!» — все это теперь в прошлом.

Когда я вошла в комнату, я застыла в изумлении. Передо мной предстала невероятная картина: пухлый черт с синеватой кожей, облаченный в доспехи, которые едва держались на его теле, сидел у кровати моего сына. Он выглядел совершенно непринужденно, словно был в своей тарелке, и беседовал с моим ребенком так, будто это было самым обыденным делом в мире.

— Как ты нас нашел, Альбус? — грозно спросила я, резко вскидывая правую руку в его сторону. Сделав знак «захват», я начала сжимать ладонь.

Черт схватился за горло и, захрипев, принялся яростно разжимать пальцами что-то невидимое.

— Я... кхе-кхе... Пусти! Ведьма! — завизжал он, дергаясь в воздухе, словно рыба, выброшенная на берег.

— Мама, отпусти его! — вмешался мой сын, его голос дрожал от мольбы. — Он от дяди пришел с весточкой. Там что-то происходит, и нужна наша помощь!

Я на мгновение замерла, глядя в умоляющие глаза своего ребенка. Но ярость еще пульсировала в моих жилах. Сжав зубы, я подняла черта выше, так что его ноги оторвались от пола. Затем, с резким движением руки, я взмахнула вверх, а потом вниз и разжала ладонь.

С оглушительным треском Альбус ударился о потолок и рухнул вниз, тяжело шлепнувшись на пол. Всхлипывая, он скрутился в тугой, дрожащий клубок на потрепанном ковре. Да, это был он — тот самый Альбус, самый настоящий чертенок, с которым меня когда-то связывала дружба. Его плотное — нет, пожалуй, даже упитанное, мягко округлое, поросшее синевой тело — едва дотягивало до метра, но при этом кожа на животе и боках переливалась, словно наполненная глубоководной синью. Лазурные складки мерцали при каждом всхлипе, а короткие бараньи рожки и растрепанная грива цвета густого дыма лишь подчеркивали жалкую нелепость позы. Доспехи — массивные, до блеска протертые в местах креплений и испещренные рунами — едва сдерживали его расплывшуюся фигуру, словно бочка, стянутая слишком тесными обручами. Пояс с позументами безнадежно сполз на брюхо, а потрепанные сапоги с оторванными пряжками еле держались на пухлых, как у поросенка, ножках. Картина — поистине эпического упадка.

— Я задала вопрос, — холодно повторила я, пристально глядя на него. — Как ты нас нашел?

Черт корчился на полу, корчил гримасы боли и стонал, но я знала, что все это — притворство. Его тело словно камень: даже ножом бесполезно пытаться что-то сделать. Единственное слабое место — шея. Я как раз и использовала свою силу, чтобы ударить туда.

— Ты раскрыта! Маяк заработал, — выкрикнул он, откашливаясь и, будто ничего не случилось, усаживаясь рядом с моим сыном на кровать.

— Мама, нам опять придется бежать? — прошептал сын, его голос дрожал от страха.

— Защита, которую на вас наложил клан дварфов... Твой бывший, — Альбус кивнул на меня и добавил с сарказмом: — Судя по твоим опухшим глазам, теперь уже точно бывший, — слетела.

— Как слетела?! — в панике выкрикнула я, чувствуя, как сердце сжимается в груди. — Черт, черт, черт! Что я вчера сделала не так?

Мой взгляд лихорадочно заметался по комнате, пока не остановился на настольной лампе, стоящей возле кровати. Не раздумывая, я подняла руки, и из них вырвалась молния. Разряд ударил в лампу, разлетевшуюся вдребезги. Альбус и мой сын одновременно пригнулись, ошеломленно уставившись на меня.

— Это подарок его матери, — холодно пояснил черт, вытирая с лица невидимую пыль. — Она его заколдовала. После снятия защиты он стал маяком для всех твоих врагов. Его аура теперь красная, как сигнальная ракета.

— Надо срочно проверить остальные комнаты! — рявкнула я, осознавая, что времени почти не осталось. — Быстро осматриваем все здесь, пока не слетелась вся нечисть, чтобы нас уничтожить!