– Ну да, наверное, – пожал он плечами, прошелестев опавшей листвой. – Я бы здесь остался жить. Построил бы шалашик и чтобы ничего лишнего, всех этих атрибутов цивилизации.

– А ел бы ты что? Берёзовую кору да траву? – рассмеялся я. – На кролика ты не похож.

– Ходил бы на охоту в Аномалию, – всё так же задумчиво ответил парень. – Во второй раз мне мясо уже гораздо лучше зашло.

– Тогда какой смысл от всей этой нетронутой чистоты? Да и не факт, что эта область хоть сколько-то стабильна.

– Ну да, пожалуй, ты прав, – вздохнул Матвей. – Жаль, что сюда нельзя заказать доставку еды.

От невинной беседы меня отвлекла внезапно поднявшаяся суета. Я приподнялся на локте над травой и наблюдал, как один учёный бегает с каким-то датчиком по роще, уставившись в небольшой парящий в воздухе экран, ещё двое бегают за ним, заглядывая через плечо, и постоянно советуют взять левее или правее.

– Здесь! – внезапно крикнул искатель таинственного нечто, улыбаясь до ушей. – Фридрих Стефанович, в этом месте интенсивность поглощения максимальная!

Счастливчик стоял метрах в двадцати от меня и тыкал пальцем вниз, где находились такие же трава и листва, как и подо мной. Все научные сотрудники сгрудились вокруг указанного места, повторно сканируя своим высокотехнологичным аппаратом пятно радиусом метра два.

– Начинайте копать, – бросил Лейхтенбургский и вернулся к каскаду экранов. – Только ничего не повредите!

Учёные собрали несколько походных лопат и вручили их десантникам. Вот же деловые! Бойцы посмотрели на лопаты, как на нежелательный инородный предмет, потом на учёных, как на природных паразитов, затем перевели взгляд на майора. Тот молча кивнул.

Солдаты вздохнули и начали с энтузиазмом раскидывать землю. Можно было бы и не торопиться, но и так понятно, что пока дело не сделаем, назад не пойдём, поэтому нет смысла тянуть резину.

Чтобы оказаться подальше от ямы, я решил подойти поближе к мониторам, делая вид, что сильно интересуюсь происходящим. Со стороны могло показаться, что я реально соображаю в этом навале цифр и символов.

– Видишь, что творится? – кивнул на экраны профессор, заметив мой заинтересованный взгляд.

– Пытаюсь разобраться, но, если честно, не особо получается, – признался я. – Зато я неплохо чувствую. И теперь к тому месту подходить совсем не хочется. Такое ощущение, что по мере углубления, влияние становится сильнее.

– Что за влияние? – резко заинтересовался профессор, даже отвлекшись от своих расчетов. – Что ты чувствуешь?

– Если в Аномалии избыток энергии, то здесь её, словно даже меньше, чем там, где про магию не знают, – попытался я описать свои смутные ощущения. – Будто всё наоборот.

– Всё правильно, Иван Николаевич, – кивнул довольный ученый. – Всё правильно. И если нам удастся понять, что вызывает такие изменения, как знать… вдруг мы сможем управлять Аномалией, подчинить себе, окончательно загнать в клетку, как льва в зоопарке, когда даже невинный младенец может разглядеть хищника вблизи без риска для жизни.

– Думаете, получится? – усомнился я. – Вряд ли всё так просто.

– А если ничего не делать, молодой человек, то ничего не получится, – с поучительной интонацией и некоторым раздражением в голосе сказал профессор.

– Показатель растёт, Фридрих Стефанович! – выкрикнул довольный учёный, стоя в яме, которая уже была ему по колено.

– Видно что-нибудь? – поинтересовался профессор.

– Пока нет, – уже более грустно сказал подчиненный ему учёный, выбираясь из ямы. – Обычная земля, песок и глина.

– Значит, копайте дальше! – бросил Лейхтенбургский, снова уставившись на диаграммы.

Я удостоверился, что все изображения на мониторах неподвластны даже моему нейроинтерфейсу, что объясняется, скорее всего, закрытой информацией проводимых исследований, решил рискнуть и направился в сторону ямы. Может, и копать помогу, неплохой способ размяться. Но, чем ближе я подходил к яме, тем больше был дискомфорт.

К яме я всё-таки подошёл и даже заглянул вниз. Там реально не было видно никаких необычных пород, просто земля и глина, но в этот момент у меня закружилась голова, и стало не хватать воздуха, поэтому я спешно направился в сторону кустов на краю рощи, где снова развалился на траве.

Даже не ожидал, что неведомый источник окажет на меня такое сильное воздействие. Внутренним взором я заметил, как потускнели и немного съёжились круги маны, прогрессивно расставаясь с запасом энергии.

– Всё в порядке, Вань? – обеспокоенно спросил подошедший Матвей. – Уж больно ты бледный какой-то.

– Мне нельзя здесь долго находиться, – сказал я, еле ворочая языком, такое состояние для самого оказалось сюрпризом. Приходилось задействовать силу воли, чтобы побороть это ощущение. – Надо уходить.

– Я сейчас приду, – бросил Матвей и убежал в сторону учёных.