— Мне тоже нравится, — усмехнулась Женя. — Уже сколько раз это видела, а всё равно завораживает.

От медитативного созерцания алхимического процесса нас бесцеремонно оторвал Костик, который с разбегу с грохотом распахнул дверь и прокричал, что нам срочно надо бежать в приёмное.

— Там вообще кошмар! — выпалил парень, выпучив на нас безумные глаза. — Похоже, результат ментальной атаки тоже имеется, все беснуются, как черти на сковороде!

И где только таких выражений нахватался?

Евгения без вопросов и задержек схватила подготовленный штатив с пробирками, сунула в карман несколько коробок с блистерами, и мы вместе побежали в сторону приёмного отделения. Пациентов вереницей несли на носилках и везли через запасной вход на каталках, располагая и в холле, и в коридоре.

Несколько самых тяжёлых сразу завезли в палаты интенсивной терапии, совсем недавно оборудованные по последнему слову техники с барского плеча Демидовых. Над этими пациентами уже трудился Анатолий Фёдорович, и когда мы туда сунулись, он махнул на нас рукой.

— Уходите, я здесь справлюсь, — крикнул нам заведующий. — Сами там разбирайтесь, кто кого будет лечить в первую очередь, там вам работы выше крыши хватит, — добавил он, подключая к пострадавшему ультрасовременное оборудование и начиная проводить сердечно-лёгочную реанимацию пациенту, лежавшему на самой дальней функциональной кровати.

Вокруг него суетилось сразу две медсестры, чётко выполняя все его указания и рекомендации, клеили датчики, ставили капельницы, распечатывали упаковки бинтов и салфеток, прижимали кровоточащие сосуды.

Мы с Женей вернулись в холл, где нам сейчас показалось страшнее всего. С этого места и надо начинать. Похоже, насчёт ментальной атаки наш Константин не ошибся. Примерно такое уже было здесь раз, когда обезумевшие бойцы раздирали на себе одежду, пачкали своей кровью стены, шевелили сломанными костями, задумчиво глядя на торчащие обломки.

Первым делом мы бросились раздавать ментальный эликсир.

Тем, кто хотя бы частично был вменяем, вставляли в рот капсулу и заставляли раскусить. Тем, кто волком выл на луну и издавал другие нереальные звуки, закатывая глаза и дрыгая ногами, эликсир просто вливали порционно в рот из пробирки.

Вой, рычание и другие звуки в приёмном отделении вскоре затихли, сменившись стонами, вздохами и мольбами о помощи. Тоже страшные звуки, но, по крайней мере, больше похоже на обычную реальность вблизи Аномалии, а не на филиал психиатрической больницы в период обострения.

Дистанционное лечение я пока не использовал, время для эксперимента снова неподходящее, хотя так и подмывало попробовать запустить вихрь целительной энергии в рану и наблюдать, как она стремительно зарастает. Зато я попробовал лечить сразу две раны одновременно. Левая рука выпускала поток магической энергии в область раны на левом боку бойца, правая — на левой же голени.

Раньше я такое уже пробовал, но было достаточно сложно, успешно получалось только вытеснять негативную энергию Аномалии, чтобы облегчить работу более опытных целителей. Теперь уже и лечение получалось значительно легче. Может быть, чуть медленнее, но зато две раны одновременно.

Пока занимался следующим бойцом, огляделся по сторонам и увидел, как работает Костя. Он правильно делал, что не брал на себя крупные раны, лишь производил там гемостаз, а более мелкие старался заживить полностью. После каждого пациента парень бледнел, отходил в сторону, садился на пол и медитировал. Прямо совсем как я пару месяцев назад.

Я был точно таким же, когда сюда только приехал. Прямо ностальгия. Зато теперь совсем другое дело. Теперь я работаю наравне с Василием Анатольевичем и Олегом Валерьевичем, как минимум. И это только начало.

У следующего раненого бойца было сильно ободранное, распухшее лицо в засохших подтёках крови. Боец постанывал и прикрывал рукой кровоточащую рану на правом боку. Я осторожно отодвинул его руку, чтобы осмотреть рану. Она была небольшой по площади, но очень глубокой, в грудной клетке практически зияло «дупло».

— Ваня, — вдруг услышал я приглушённый, хриплый голос, до боли знакомый.

Я вздрогнул, уставился в глаза бойца и только теперь понял, что это Стас.

— Господи, Стас, это ты? — удивлённо воскликнул я, а к горлу подкатил ком, когда я понял, насколько сильно изуродован мой товарищ и потенциальный слуга.

В голове крутился дурацкий вопрос: «Как ты?». Но какой смысл об этом спрашивать, если я и так всё вижу? Жив и, слава богу, всё остальное теперь полностью в моих руках.

— Сейчас я тебе помогу, — сказал я вслух, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Потерпи немного. Держи вот эту капсулу, раскуси и проглоти содержимое.