Тогда я решил поэкспериментировать. У одного бойца были две раны на бедре, похоже, что от клыков Синего Саблезуба, плюс немаленькая рваная рана на груди от мощных когтей.

Я направил ладонь в сторону моего пациента, удерживая на расстоянии больше метра, собрал высокую концентрацию целительной энергии в кисти и, формируя три тонких вихря, распределил потоки прямо к довольно обширным ранам.

Раньше с одним вихрем у меня уже получалось достаточно легко, а сейчас пришлось хорошенько поднапрячься, чтобы корректировать траекторию каждого потока, чтобы они не сбивались с правильного курса. В итоге три глубоких раны зажили буквально на раз-два. На счёт три уже эпителизировались, превратившись в свежие розовые рубцы.

Запас целительной энергии серьёзно подсел от такой манипуляции. Поэтому дальше я продолжил исцелять уже более привычным способом, без экспериментов. Результатами первого эксперимента я был уже доволен. Запас энергии у меня достаточно быстро восстанавливался за счёт того, что я перерабатывал извлечённую из бойцов негативную энергию Аномалии в свою.

Накопив её достаточно, решил применить более быстрое лечение ран на следующем пациенте. Я уже заканчивал, когда краем глаза увидел остановившегося неподалёку Анатолия Фёдоровича. Заканчивая заживление, я поднял на него взгляд.

Герасимов улыбнулся, покачал головой и пошёл дальше. Скорее всего, увидел какую-то ошибку в моих действиях, но решил, что скажет потом. И, скорее всего, выскажет снова, что я решил перед ним повыделываться, а в итоге напортачил.

Может я что-то сделал и не совсем правильно, но одно точно могу сказать: во второй раз мне этот трюк дался уже немного легче. Так что стоит ещё немного попрактиковаться и смогу делать это играючи.

Впрочем, об играх пока речи не шло, пациентов в приёмном отделении оставалось ещё очень много. Если я не ошибаюсь, учитывая количество занятых кроватей и каталок, в общей сумме почти полсотни.

Где же их столько набралось и откуда их могли доставить? Ясное дело, что из Аномалии, но, если они патрулировали маршрут по заданию Демидовых, то там и монстров-то почти уже нет. Значит, бродили в других локациях. Хорошо ещё, что никто из них не умер по пути, но это неточная информация.

Борьба за жизнь и здоровье вольных охотников продолжалась ещё почти час. Ближе к концу мы работали уже более спокойно, без суеты, потому что самые опасные и самые тяжёлые раны исцелили в первую очередь.

Пока я занимался лечением, Федя, который не покидал моего плеча даже во время испытания полёта протазана, разумно спрыгнул с меня и всё это время сидел на шкафу с медикаментами, наблюдая за всем, что происходит внизу с любопытством и в то же время с некоторой опаской. Никто из медперсонала на него уже не реагировал негативно. Пушистый зверёк буквально стал частью коллектива. Иногда некоторые, проходя мимо его засады, махали ему рукой и улыбались, отвлекаясь на какой-то момент от кровавого зрелища и стонов.

— Ну что, Иван Владимирович, — сказал, подходя ко мне, Анатолий Фёдорович, глядя на меня хитрыми глазами. — Поздравляю с обретением шестого круга и новых навыков.

— Спасибо, — устало улыбнулся я. — Из ваших уст это поздравление для меня особенно ценно.

— Ну, позволь заметить, что ты во время своих экспериментов допускал некоторые ошибки и в итоге потратил слишком много сил, так ведь? — спросил мой наставник и хитро подмигнул.

— Есть немного, — кивнул я. — Заметил слишком большой расход энергии. Но, может, это просто с непривычки?

— Не только, — покачал головой Герасимов. — Я тебе сейчас объясню суть, ты поймёшь, — Анатолий Фёдорович подошёл к столу, взял лист бумаги и карандаш. — Вот смотри, — он обвёл на листе бумаги свою ладонь с растопыренными пальцами, потом стал отмечать точки и соединяющие их линии. — Надо отдавать энергию не просто хаотично, как ты делаешь, отправил пучок, разделил и вперёд. Сосредоточься на концентрации энергии вот в этих определённых точках, а уже объединяя их, создаёшь сразу отдельные потоки. Обозначил точки воздействия, посчитал до трёх и забыл, что там надо было что-то лечить. Понял?

— Понял, — кивнул я, а сам забрал со стола лист, сложил вчетверо и убрал в карман.

Пока уже привычные к виду крови санитарки в приёмном отделении наводили порядок, я, чтобы не мешаться, вышел на крыльцо и присел на ступеньки. Солнце уже перевалило за зенит, а мои помощники так и не дали знать о приезде имперских спецслужб. Значит, у меня ещё есть время.

Тут я вспомнил о горностае. Точнее, про разговор о нём, когда встретился с отцом и дедом. Дед предложил немного поэкспериментировать с управлением пушистым товарищем.

Федя в это время как раз сидел на ветке дерева, что стояло неподалёку в стороне от приёмного отделения, и внимательно смотрел на меня, словно ждал команды. Я не стал ему ничего говорить или приказывать вслух, просто представил его задачу образно, где он должен был изловить для меня воробья.