Он смотрит на Фатиму, которая грациозно откладывает книгу и, улыбаясь, встает к нему, а потом переводит тяжелый взгляд на меня.

Не знаю, как себя вести.

Имею ли право сейчас поздороваться? Или меня снова обожжет унизительная пощечина.

Решаю просто опустить глаза.

– Рабыня уже может стоять на ногах?– спрашивает вдруг он, критически оглядывая мои ступни.

Фатима подходит к нему и повисает на шее, потягиваясь, словно бы кошка.

– Думаю, у нас есть более интересные темы, чем обсуждение ног рабыни, не находишь, мой повелитель?

Он не отвечает, но обхватывает ее талию в тиски.

А другие тиски сковывают мое сердце…

Господи, что означает это самое «прислуживать в покоях»… В голову лезут самые ужасные мысли.

Нет, я не смогу смотреть на то, как он и она…

От этих мыслей даже голова кружиться начинает.

– Ты, помоги господину!– вдруг резко приказывает она,– когда приходит повелитель, ты обязана снять с него бурнус и обувь. Здесь он должен чувствовать себя расслабленно!

На толику секунды наши глаза с ним снова пересекаются.

Я нервно сглатываю, пока Фатима отходит к столику и наполняет два украшенных драгоценными каменьями бокала бузой.

Делаю несколько нерешительных шагов к Хамдану. Дрожащими руками берусь за застежку бурнуса. Невольно касаюсь подушечками пальцев его кожи. Меня простреливает…

Он наблюдает за мной. Выше на полторы головы. Видит мое смятение, мои покрасневшие щеки…

– Прости мою рабыню, повелитель! Она совсем неопытна…

Ее слова сейчас- совсем не кстати.

Почему у меня ощущение, что все внимание на мне…

Фатима смотрит. Она явно смотрит.

Это не просто попытка наказать меня, показать мое место.

Я нутром чую, что-то тут не так…

Когда я снимаю с него верх и он остается с голым торсом, садится на кресло.

Повторных намеков не нужно.

Я сажусь на колени и стягиваю один сапог. Потом второй.

В ужасе понимаю, что на моем платье довольно смелый вырез. Нет, оно скромное, без украшений, в нейтральном песочном цвете, но вот только в такой позе ложбинка между грудей очень уж выделяется.

И он смотрит туда.

Это пытка какая-то.

Господи, помоги мне.

Когда это все закончится.

– Расторопнее!– снова возмущается жена,– господин, прошу к столу.

Ее фраза, адресованная Хамдану, мягкая, воркующая.

Он в последний раз лезвием бритвы проходится по моему силуэту, а потом молча встает и садится за стол.

– Будешь прислуживать. Каждые три минуты обновляй закуски. Так, чтобы не мы вспоминали о тебе, а ты сама следила за временем.

Хамдан больше не поворачивает ко мне головы.

Они разговаривают между собой. В основном на наречии, в котором я разбираю далеко не все, но стоит вслушаться- начинаю улавливать, опираясь на корни в словах (прим.– арабский язык имеет корневую структуру, потому при сноровке к диалекту можно быстро привыкнуть, зная литературный язык как основу).

Я невидимка. Обновляю еду, меняю местами, подливаю бузу.

– Как тебе будущая четвертая жена, Хамдан? Вчера ты встречался с ней и ее отцом… Говорят, она прекрасна, как роза зари!

– Ты знаешь, Фатима, брак с ее кланом- это политическое решение. Мужчина должен думать головой при таких вопросах, а не желаниями…

– Ты прав…– выдыхает она,– стратегия верная, повелитель, союз с высокогорным кланом Шаар даст тебе непобедимость и окончательно укрепит на престоле… Тем более, если мы говорим об их мятежном духе.

– Я все-таки не уверен в ее брате,– выдыхает тяжело Хамдан,– этот урод беспринципен и властолюбив настолько же, насколько и порочен…

– Порочен?– усмехается она, томно облизывая губы,– я слышала, что Ихаб порочен и ненасытен. Женщины любят его. Он учился в Европе. Не устану повторять, что женщины сами создают пороки в мужчинах… Но разве это не его слабость? Сыграй на этой порочности…

Он поднимает на нее глаза. Отпивает из бокала.

– Он прибывает завтра? Сколько будет гостить.

– Несколько дней,– выдыхает Хамдан,– борюсь с собой, чтобы преодолеть неприязнь и не убить сукина сына. Этот союз и правда нужен мне. Старик клана ничего не решает. Это стало понятно после его приезда. Там рулит всем именно Ихаб. Потому придется принимать его с почестями и радушно…

– Уверена, что твой гарем справится,– смеется она,– не поскупись, правитель. Напитай его пороки. И тебе воздастся с лихвой…

Хамдан усмехается,

– Лейс уже во всю готовится. Завезли каких-то новых девиц. Пусть выбирает. Мне не жаль.

– Красивые? – лукаво приподнимает она бровь.

Хамдан знающе улыбается, откидываясь на стуле.

– Не красивее моих лун…

Атмосфера между ними накаляется. Мне неприятно, душно, гадко, не знаю, куда себя деть.

Все эти мои попытки сейчас обслуживать стол жалкие. Я сбиваюсь по времени, становлюсь неуклюжей.