Парламент. Палата общин. Палата лордов. Я читала о том, как принимаются законы, как проходят дебаты, как голосуют пэры и депутаты. Сухие строчки парламентских отчётов складывались в громоздкую, сложную, но постижимую картину. Эта машина работала по своим правилам, и если понять эти правила…

«Война с Францией: Его Величество получил депеши от адмирала Нельсона о блистательной победе при Копенгагене. Датский флот уничтожен, угроза северным торговым путям устранена. Лондон празднует. Потери британской стороны составили 943 человека убитыми и ранеными. Имена павших офицеров…»

Война. Блокады. Потери. Я читала между строк: каждый потопленный корабль – это чьи-то деньги, ушедшие на дно. Чьи-то дивиденды, которые не будут выплачены. Колин был не единственным, кого война разоряла медленно и верно.

«Ирландский вопрос: волнения в Дублине продолжаются, несмотря на принятие Акта об унии. Лорд-лейтенант призывает к спокойствию и обещает рассмотреть петиции о католической эмансипации. Однако источники в правительстве сообщают, что Его Величество по-прежнему решительно против любых уступок папистам…»

И иногда мелькали другие заметки. Маленькие, почти незаметные, затерянные между объявлениями о продаже лошадей и анонсами театральных премьер.

«Частный билль: Лорд Б. подал прошение в Палату лордов о расторжении брака с леди Б. на основании её доказанной связи с капитаном Р. Слушание дела назначено на следующую сессию. Как сообщают наши источники, истец намерен представить показания трёх свидетелей, включая горничную леди Б…»

Разводы. Через Парламент. Частные билли, которые превращали священный союз в ничто, освобождали мужчину от неверной жены, позволяли начать сначала.

Для мужчин позволяли. А для женщин? Я искала, вчитывалась в каждую заметку о судебных делах, о скандалах, о разводах. Ни разу, ни единого раза не встретила упоминания о женщине, которая подала бы на развод сама. Всегда муж. Всегда он истец, обвинитель, пострадавшая сторона…

А дни тем временем тянулись медленно, похожие один на другой, как бусины на нитке.

Утро: Мэри, таз с водой, завтрак. Позднее утро: Лидия, газета, щебетание о пустяках. День: одиночество, чтение, мысли, которые ходили по кругу, как белка в колесе. Вечер: Мэри с ужином, тени на потолке, бессонница. Ночь: страх, темнота, звуки чужого дома: скрип половиц, шорохи, чьи-то шаги в коридоре.

Сегодняшнее утро началось, как обычно. Мэри с тазом воды. Запах лаванды. Каша, чай, тост. Привычный ритуал, привычные слова, привычная маска на лице.

Потом Лидия. Вихрь изумрудного шёлка (новое платье, я уже сбилась со счёта), облако удушающих духов, звонкий голос.

– Кэти, ты сегодня лучше выглядишь! Почти порозовела. Я так рада!

Она бросила газету на одеяло и опустилась на край кровати. Матрас качнулся, привычная вспышка боли в ноге, привычное усилие, чтобы не поморщиться.

– Мы с Колином вчера играли в вист с мистером и миссис Харпер. Ты их помнишь? Они живут в Эшфорд-холле, в трёх милях отсюда. Такие милые люди! Миссис Харпер расспрашивала о тебе, я сказала, что ты поправляешься, что доктор очень доволен. Она обещала заехать навестить, как только тебе станет лучше.

Я кивала, улыбалась, вставляла «как мило» и «как любезно» в нужных местах. Лидия не замечала, или не хотела замечать, что мои глаза уже скользнули к газете, что пальцы едва заметно подрагивали от желания развернуть её.

– А потом Колин показывал мистеру Харперу свою новую гончую, ту, что привезли из Йоркшира. Такая красавица! Рыжая, с белыми пятнами, длинные уши… Колин говорит, она будет лучшей в своре. Он так увлечённо рассказывал о породе, о родословной. Я, признаться, половины не поняла, но слушать его было одно удовольствие!

Она рассмеялась, прикрыв рот ладонью, кокетливый, отрепетированный жест. Я смеялась вместе с ней.

– Ну, не буду тебя утомлять. Отдыхай, читай свою газету. Там, кажется, пишут про какой-то бал у герцогини Девонширской, говорят, леди Каролина Лэм явилась в платье, которое было почти прозрачным! Представляешь? Какой скандал!

Она вспорхнула с кровати, поправила локон перед зеркалом, одарила меня ещё одной ослепительной улыбкой и выплыла из комнаты, оставив за собой шлейф аромата и лёгкое эхо смеха.

Я выждала, пока её шаги затихнут в коридоре. Потом развернула газету.

«Светская хроника: Бал у герцогини Девонширской собрал весь цвет лондонского общества. Среди гостей были замечены…»

Пробежала глазами: имена, титулы, описания нарядов. Неинтересно. Дальше.

«Парламентские известия: Палата лордов рассмотрела прошение лорда Стэнхоупа о внесении поправок в закон о бедных. Дебаты были жаркими, лорд Гренвилл выступил против, указывая на чрезмерные расходы для казны…»

Это ближе. Я читала внимательно, вдумываясь в каждое слово. Как работает Палата лордов. Как вносятся билли. Как проходят голосования.