— К счастью, Шелби унаследовала мою фигуру, а не отцовскую, — вмешивается мама, проводя рукой по своему плоскому животу. — Она будет в моем платье. И, кстати, его даже не понадобится подгонять.

— О, — Кэрол переводит взгляд на стройную фигуру моей матери, — как чудесно.

Мои пальцы непроизвольно поднимаются к горлу, когда в голове всплывает воспоминание о жестком воротнике с высокой стойкой. Когда мама достала платье из хорошо сохранившейся коробки и заставила меня примерить его, я молилась, чтобы оно мне не подошло и тогда, возможно, я бы смогла купить что-то более легкое, более современное, но нет. Оно село как влитое.

— Я тебе говорила, что заходила в магазин тканей? — продолжает мама. — Я взяла вот эти образцы для платья на мероприятие. — Она достает коллекцию лоскутов из стопки.

— Этот лавандовый великолепен! — восклицает Кэрол, глядя на меня. — Тебе так не кажется, Шелби?

— Красиво, — соглашаюсь я, рассматривая кусочки ткани пастельных тонов. — Но разве мы не говорили о голубом? Я показывала тебе бирюзовый, который мне понравился.

Мама морщит нос.

— Это прекрасный цвет, дорогая, но лавандовый лучше подчеркнет зелень твоих глаз.

— Дэвиду осень понравится, как ты будешь выглядеть в лавандовом цвете, — уверяет Кэрол, похлопывая меня по руке.

— Конечно, — киваю я, чувствуя, что меня уносит мыслями.

Да, мы здесь, чтобы обсудить помолвку. Но по ощущениям они уже давно шагнули дальше. Свадьба уже продумана до мелочей: дата, время, еда, список гостей. Все уже расписано и организовано.

От меня требуется лишь появиться, хорошо выглядеть и выйти замуж за замечательного мужчину, который сейчас в комнате дальше по коридору.

Поворачивая шею, я пытаюсь расслабить напряженную мышцу, которая пульсирует от задней части уха вниз по противоположной стороне позвоночника. Стараюсь помассировать ее, надавливая руками на поясницу, но пульсация просто перемещается в висок. Следом начнёт давить в груди. Я знаю этот симптом. Знаю, что с ним делать.

Я вскакиваю на ноги и хватаю чайник.

— Вы не против, если я схожу и заварю новый чай?

— Это было бы очень мило с твоей стороны, дорогая. — Ни одна из женщин не отрывает взгляда от своих журналов и образцов тканей, когда я выхожу из комнаты. В коридоре я иду на папин голос, его низкий, властный тембр доносится из кабинета, где он развлекает Дэвида и его отца.

У нас огромный дом, с высокими потолками и богатым декором. Мой папа — пастор мегацеркви под названием «Королевство» здесь, в Техасе, и он утверждает, что дом является продолжением этого служения. Он популярен. Нет, даже больше, он почти знаменитость. Его воскресные проповеди транслируются в интернете, а каждую неделю тысячи людей лично приходят в церковь, чтобы услышать его слово.

Мне всегда нравилось быть частью этой общины. Дэвид, мой будущий муж, вырос в этой же среде. Его отец — музыкальный служитель в «Королевстве», так что мы оба понимаем, каково это быть ребенком проповедника. Он на два года старше, учится на последнем курсе в религиозном колледже, где получает степень по бизнесу. Как только он закончит обучение, то займет какую-то высокую должность в нашей церкви, а я займу свое место в качестве его жены.

Поскольку мы уже знали, что мне не понадобится «обычный» диплом, я не продолжила свое образование, вместо этого посвятив себя служению в «Королевстве». В настоящее время я работаю с молодежью, где и познакомилась с Дэвидом. Но, если честно, быть дочерью Нолана Рейкстроу — это уже работа на полный день. У нас в церкви по меньшей мере дюжина мероприятий в неделю. А после того как у папы с братом случился серьёзный конфликт, он старался показать, что наша семья всё ещё образец стабильности и порядка. Мое присутствие на публике стало обязательным чаще, чем раньше. Когда Дэвид станет официальным сотрудником церкви, мои обязанности расширятся настолько, что я буду помогать ему. Во всяком случае до тех пор, пока у нас не появятся дети. После я сосредоточусь на их воспитании.

Как и в случае с помолвкой и свадьбой, все уже спланировано.

И всё же… я не понимаю, почему последнее время всё кажется таким сложным и подавляющим. Ничего ведь не изменилось. Ну, кроме одного. Я всегда думала, что мой брат Аксель будет рядом со мной, когда я войду в этот новый этап жизни. Поступив в унивеститет, он обещал, что вернется, чтобы работать с семьей. Но между ним и отцом что-то произошло, они сильно поссорились, и в детали меня не посвящали. Единственное, что я слышала, это что были поставлены ультиматумы, и Аксель принял решение жить собственной жизнью и следовать своей мечте.

Вот тогда я и начала просыпаться в три часа ночи с колотящимся сердцем не в состоянии уснуть снова.