Я убеждал себя, что именно поэтому мысли о ней цеплялись за меня в заданиях, причиняя боль, от которой я сгибался пополам. Что это просто тревога — доберется ли она до дома. Что это долг, вбитый в меня годами.

Что было глупо, ведь она взрослая и уже давно не моя ответственность. А по ее словам, то вообще никогда ею не была. С детства заботилась о себе сама. И отчасти она была права. Но она всегда оставалась первым человеком, которому я писал после возвращения. И тревога не отпускала, пока не приходил ответ.

Сейчас мои защитные инстинкты были на пике, глядя на ее короткий наряд, заплетающийся язык и мутный взгляд.

— Серьезно, Фэллон, почему ты здесь одна? Где все?

— У Джей Джея день рождения, они там и празднуют, — ответила она с беспечной усмешкой, но на миг во взгляде мелькнула боль, прежде чем она отмахнулась от нее.

— Что он сделал с тобой? — вырвалось у меня, и я едва сдержал ярость, чтобы не рвануть к нему и не врезать по лицу.

Глаза Фэллон распахнулись, но она ничего не сказала. Вместо этого допила мое пиво и снова чуть не грохнулась со стула. Пришлось схватить ее за талию, и черт, как же снова обожгло это прикосновение.

Она положила ладони мне на плечи, наклонилась так, что наши рты оказались всего в нескольких сантиметрах.

— Он бросил меня.

— Отлично.

Она дернулась назад, пораженная. Я сказал себе, что это было облегчение, а не разочарование, когда ее руки убрались с моего тела.

— Какого черта, Паркер?

— Не делай вид, что удивлена. Я с самого начала говорил, что он — пустое место.

— Ревность тебе не к лицу, — парировала она.

— Это не ревность, Утенок. Это факт. Он ничтожество, недостойное целовать твои пальцы ног, не то что твои губы.

Ее взгляд упал на мои губы, и она снова подалась вперед, голос стал низким и обольстительным.

— А ты сам достаточно хорош, Паркер?

Все мое тело напряглось. Она была слишком красива для собственного блага. Для моего блага. Но морским котиком я стал не зря — меня учили отказывать себе в том, чего жаждет тело. Я поднял палец и легким толчком вернул ее обратно за пределы моей личной зоны.

— Почему он с тобой расстался?

— Я не хотела с ним спать.

Шок пронесся внутри. Я гнал от себя мысли о том, как их тела переплетаются, когда видел его руки или губы на ней. Но ей двадцать один, и я не был настолько наивен, чтобы думать, будто они не делали ничего, кроме поцелуев, даже если каждый раз хотелось сломать ему пальцы за прикосновения.

— Если именно поэтому он бросил тебя, значит, я был прав. Он тебя недостоин.

— А сколько ты сам выдерживал, прежде чем «закрыть сделку» с девушкой, с которой встречался? — вскинула она бровь.

— Я не встречаюсь.

Она закатила глаза.

— Да брось. Что насчет Сабины в старшей школе?

— Первая и последняя официальная девушка. Я сразу сказал, что не хочу ничего серьезного, что не втяну никого в свою жизнь морского котика. Она не поверила и я расстался с ней до выпускного.

Она усмехнулась.

— Но за эти тринадцать лет ты ведь трахался?

— Я и не отрицал.

— То есть свиданий нет. Просто подцепишь кого-то, — она обвела рукой бар, — на одну ночь. И все.

Речь ее становилась все более сбивчивой, и я был рад, что вовремя остановил бармена от нового шота.

Я лишь пожал плечами.

Мне было не стыдно за свой образ жизни. Секс — еще один способ выпустить пар. Если клапан держать закрытым слишком долго — рванет. А женщин, которые хотели того же без отношений, было предостаточно.

— Отлично, — сказала она. — Я согласна.

И прижала губы к моим, прежде чем я успел понять, что она замыслила.

В голове рванула бомба. Взрыв вожделения. Голод, ярость, жгучая потребность. А под ними — нечто хуже. Глубже. Что-то, что поднимало табличку с единственной надписью: Мое. И несколько долгих секунд я отвечал на поцелуй. Исследуя. Требуя. Ища. Утонув в ее сладком вкусе.

Но потом реальность обрушилась, и вместе с ней — вина за то, как легко я поддался.

Я взял ее руки, переплел их на груди и оттолкнул от себя.

— Нет. — Это слово было обращено и к ней, и ко мне самому. Она — запретная. Я дал клятву. Обещание, которому намерен был следовать.

— Джей Джей думает, что я уже переспала с тобой. Так почему бы и нет? Когда я стала отрицать, он сказал, что даже если мы не «терлись телами», я не смогу отрицать, что хочу, и когда я замялась, он только усмехнулся и ушел.

Она тут же захлопнула рот, ужас в глазах от того, что призналась в желании. Я стиснул зубы, сжал кулаки, чтобы не протянуть к ней руки.

— Да плевать. Он бесится, что я не захотела лечь с ним в постель после того, как он потратил целый учебный год, «терпеливо ожидая», когда я сдамся.