— Вообще-то нет, — ответила Кэт. — Хотя, судя по последним нескольким дням, не скажешь. Обычно осенью всегда ясно из-за пассатов. — В ее лицо вернулись краски, и в голосе зазвучали более веселые нотки. Она держала руки на коленях и хоть и слабо, но улыбалась. Тара заметила, как ее тело борется с кабалой черного костюма, и разумно держала свои наблюдения при себе.

— Ты что, раньше плавала? — вместо этого спросила она.

— Да нет, просто слышала, что говорят матросы.

Изолятор службы Справедливости был ровно таким же, каким они его оставили: официозные белые стены, слишком чистые полы, и умиротворяющий запах антисептика. По крайней мере на вкус Тары, потому что для нее это был сигнал, что управляющим этим зданием люди знают, что это за зверь. Удивительно, насколько много людей не имеют об этом ни малейшего представления, стоит только чуть выйти из города какого-нибудь из Бессмертных царей. Один молодой парень в караване, к которому она присоединилась впервые выбравшись из Эджмонта, со всей горячностью утверждал, что алкоголь опьяняет так сильно, потому что нравится демонам, которые невидимыми забираются в бутылки и спят там как ни в чем ни бывало. Когда пьешь, то выпиваешь алкоголь вместе с демоном. Разным демонам нравится разная выпивка, вот почему одни от виски буянят, от стакана водки падают замертво, а от пива лишь веселеют.

Прочие девушки из каравана восхитились подобной теорией, но Тару подобная наивность подвигла на дальнейшую учебу.

— Что тебе здесь нужно? — спросила идущая впереди Кэт.

— Парень без лица. Свидетель убийства Кабота.

— А! — она кивнула. — Кстати, у нас до сих пор нет ни малейшей идеи, где искать его лицо. Мы прошерстили местных барыг Посвященных, но оказалось, что оборудование для похищения лиц не особенно распространено.

— Жаль слышать, — какой-нибудь бедной Мастерице пришлось целый день терпеть в своей лавке Законников. Но уж лучше ей, чем Таре. Она обдумала те несколько часов, что ей пришлось провести с Кэт, пытаясь догадаться, когда та получила отчет от других Черных. — Ты проверяла, когда я была на слушании в суде?

— Справедливость сообщила мне, когда я надела костюм в архиве, — Кэт потерла кончиками пальцев висок.

— Боги! Вся эта информация поступает к тебе и выуживается даже без твоего позволения, — Тара не часто ругалась и поминала богов, но в данном случае и то и другое казалось весьма подходящим.

— А что в этом такого уж плохого?

— Как ты можешь позволять кому-то влезать в твое сознание? Справедливость, если захочет вязать из тебя узлы.

— Она не станет.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — ее голос стал колючим, и Кэт остановилась на полпути. Тара хотела было ее обойти, но та перехватила ее за руку. Как Тара не пыталась вырвать руку, хватка была крепкой. — Отпусти.

— Тебе есть что мне сказать, чтобы облегчить душу?

Тара снова попыталась вырвать руку, на этот раз сильнее, но с тем же успехом.

— Просто мне не нравится, когда всякие личности лезут в мою голову. Поэтому мне не понятно, как ты добровольно вызвалась на подобное.

— Справедливость не всякие и не личность, — холодно ответила Кэт, не шелохнувшись. — Если бы это было не так, я бы этого не допустила.

— Как будто у тебя был бы выбор.

— Что это значит?

— Тебе захотелось бы добавки.

Кэт прищурилась:

— У меня такая работа. Я охраняю город.

Тара промолчала в ответ.

Внезапная вспышка гнева прошла, и Кэт поникла.

— Боги! Слушай, если тебе нужно выговориться…

— Нет. Спасибо, — последнее слово она выпалила излишне резко.

Девушка отпустила ее руку, и Тара быстро вышла из коридора. На третьем шаге она поняла, что не знает, куда идти.

— Ты знаешь, куда идти? — крикнула она через плечо.

— Да.

— И?

— Тебе не скажу, — как раз этот момент неизвестный доктор выбрал для того, чтобы вырвать зуб или вправить сломанную кость. И девушки одновременно поморщились от вопля пациента, который разнесся по всем коридорам. Похоже местные доктора лучше разбирались в антисептиках, чем в анестетиках.

— Чего ты хочешь?

— Ты стала подозрительнее, когда узнала, что я Законник, по сравнению с тем временем, когда считала меня простым торчком. Ответь, чем я или Справедливость заслужила подобное предубеждение?

— Это не предубеждение.

— Черта с два. Не хочешь сказать прямо?

Тара оглядела собеседницу: руки на бедрах, красивые губы решительно сжаты, стальной взгляд зеленых как два озерца глаз, шрамы на шее, эмблема Справедливости, торчащая из-под рубашки. Она вспомнила свое падение из Тайного университета, о безлицем Сланце, лежащем где-то в этом самом здании в какой-то белой палате с темными шторами. О другой такой же палате, где спит Раз Пелхэм, который пока не может вернутся на свой корабль. Не взирая на загар, подобная прогулка его прикончит.

— Ладно, — сдалась Тара, — по дороге расскажу.

* * *