— Никак. — Его голос стал тише. Ограничения обряда: из-за разлучения с телом, сознание быстро затухает. — Они сами меня найдут или я их найду. По запаху.

В дверь постучали. Тара выругалась про себя.

— Мисс Абернати?

На ее взгляд, события в этом деле громоздились друг на друга слишком быстро. Горгульи, Абелард, Законники, глупости.

— Мисс Абернати, вы звонили, — Абелард взялся за ручку.

— Стой! Подожди секундочку. Я не готова.

Уже приоткрытая дверь замерла.

— Но вы же звонили.

— Подожди!

— Пытаешься сохранить меня в секрете? — Ухмыльнулся Сланец.

— А ты, заткнись, — прошипела она.

— Может, мне позвать на помощь?

— Мисс Абернати, с вами кто-то есть?

— Просто болтаю сама с собой, — ответила она, хватаясь за молоток.

К счастью, обратный процесс занял меньше времени. Пару движений носком молотка, и ей удалось аккуратно стащить лицо Сланца с подставки и вернуть его в книгу как раз перед тем, как послушник открыл дверь. Молодой жрец стоял в проеме, заглядывая в комнату с таким видом, словно опасался, что оттуда кто-то набросится чтобы разорвать его на части. С его губ свисала только что прикуренная сигарета, и сам он казался, если это возможно, еще более взъерошенным, чем полчаса назад.

— Мисс Абернати?

— Прости, — сказала Тара, поправляя сумочку на плече. — Женские проблемы. Ну, что — идем?

* * *

Святилище было создано в оптимистичную эру до прихода Божественных войн в Новый свет, когда Церковь Коса видела будущее в виде бесконечной цепи отличных перспектив и следующих одно за одним открытий. Потеряв голову от экспансионистских грез, Церковь спроектировала новое здание с таким размахом, чтобы на целое столетие покрыть нужды собственного роста. Потом грянула война, и перспективы померкли. По сей день огромные церковные площади оставались незаняты и неизвестны для внешнего мира. Оно и к лучшему, поскольку порой Церкви требовалось пространство — большое, никем не занятое, и о котором никому не известно.

Именно так Абелард объяснил это Таре, когда они преодолевали три ветреных пролета вверх от гостевого этажа. Наконец они очутились перед очередной невзрачной дверью, и как только послушник подобрал нужный ключ, Тара увидела самое большое помещение за всю свою жизнь. В нем легко могло поместиться основное здание Тайного университета вместе с восточным крылом Зала Старейшин.

Все помещение было завалено бумагой.

В коробках вдоль стен стопками были сложены отдельные листы писчей бумаги. По центру помещения между коробками был оставлен проход к огромной куче свитков — часть из них лежала на полках, а часть просто свалена горой. Неподвижный затхлый воздух был приятно наполнен ароматами высохших чернил и пергамента.

— Здесь полно бумаги, — отметил Абелард. — У нас много писцов и для их нужд привлекается много Посвященных. Каждая сделка Церкви, каждый контракт с другим божеством или Бессмертными царями. Даже пакт основания Альт Кулумба тоже где-то здесь. Не сам оригинал, разумеется.

Тара не смогла сдержаться и легонько присвистнула от объема информации. Ей приходилось видеть большие библиотеки в Тайном университете и в твердынях Бессмертных царей, но в большинстве они хранили лишь пыльные тома. Этот архив был уникальным. Лишь крохотная горстка людей знала, что содержится в этих бумагах, и ее задача была это выяснить. Рот пересох от желания немедленно приступить к работе и немного от страха.

Абелард провел ее вдоль узкого прохода между гор бумаг.

— Наверное безумно хранить всю эту гору бумаг, но Посвященные Церкви настаивают на своем. Они ничего не понимают в механизмах, паровых машинах и топках, но ведут себя так словно знают Церковь лучше, чем жрецы Коса.

— Это прекрасно, — помимо воли сорвалось с ее губ, но она ничуть о них не пожалела. Ее спутник обернулся с озадаченным выражением лица:

— Разве?

— Столько всего! Вы действительно все храните, — она растопырила руки и шла по проходу, касаясь пальцами пыльных коробок и покрытых лаком шкатулок с прекрасными свитками. В них притаились тайны, жаждущие, чтобы их раскрыли.

— Да уж, впечатляет. Но на счет красоты — не уверен, — возразил Абелард. — Если хотите увидеть нечто прекрасное, я как-нибудь провожу вас к топкам. Там нет ни грамма в пустую потраченной стали. По каждой трубе течет слава Коса, сверкает в каждой заклепке и гайке. Именно они — сердце города и сердцевина Церкви.

— Звучит захватывающе, — откликнулась она, не в состоянии ничего придумать про топки, какими бы эффективными они ни были. — Но к нашему делу топки не относятся. Все, что нам нужно знать про Коса — здесь.

— Да это же просто гиперболизированные квитанции. Списки купли-продажи. — В его глазах это было никчемным и малозначительным. — Может перед тем как смотреть счета, стоит узнать, каким Он был?