Тара отсчитала дни и часы, прошедшие со дня смерти Коса. Поиск нового компаньона требовал времени. Мисс Кеварьян отправилась в Эджмонт не далее, чем через день, как ей стало известно о смерти бога. Этого времени едва ли хватит на то, чтобы высохли чернила на всех бумагах, договорах и обязательствах, которые привязывают Тару к фирме.

— Значит, это не решено окончательно, не так ли? Вы наняли меня только на это время, но они еще не приняли решение, оставлять ли вам меня потом? — Слова ранили: оставить, отдать — словно она какая-то вещь или награда.

— Скажем так: ты на испытательном сроке. Если ты оправдаешь мои ожидания, твое положение в фирме будет утверждено. Провалишься или скомпрометируешь клиентов, нам обеим несдобровать. — Она покачала головой. — Мне не нравится так работать. И я не хочу тебя запугать, чтобы добиться полного подчинения. Я бы даже не стала тебе этого говорить, но хочу, чтобы ты понимала все риски и тяжесть лежащей перед нами задачи.

Чай с бергамотом показался Таре не вкуснее пепла. Не стоило мисс Кеварьян все это рассказывать. Она могла просто подождать и проверить, провалится ли ее новая компаньонка или преуспеет. Это признание было даром — выражением уважения, приглашением к доверительности, но вместе с тем и проклятием. Помимо убийц и горгулий теперь придется бояться еще и собственных патронов. Старшие партнеры «Келетрас, Альбрехт и Эо» зорко следили за ней из своей далекой крепости, взвешивая, оценивая, выискивая любую слабину и несовершенство. Она почувствовала себя акробатом, идущим по крепко натянутой веревке и вынужденным смотреть на зияющую под ногами пропасть.

«Пропасть не имеет значения, — убеждала Тара себя. — Ты ведь не собираешься туда падать». Опять же, мало кто из женщин падает намеренно.

— Так что же нам делать?

— Нашу работу, — ответила мисс Кеварьян. — Осторожно, профессионально и быстро. Здесь главное — время. — Она отвернулась к окну. Небо, посветлевшее поутру, за это время потемнело и, словно стремясь раздавить город, пригнулось к земле. — Не нравятся мне эти тучи.

— Еще чая?

— Позже. Пора за работу. Нам обеим.

Выходя из апартаментов Тары, мисс Кеварьян потянула за длинную красную бечевку звонка. В ответ раздалось шипение пара.

Глава 5

Пятнадцать минут форы, хочешь-не хочешь, это все, что есть у Тары до появления Абеларда. Немного, но и упускать эту возможность нельзя.

Если она подведет Церковь, ее карьере настанет конец. Если «Келетрас, Альбрехт и Эо» уволят ее после испытательного срока, ее уже никто к себе не возьмет. Придется прозябать в безвестности или… вернуться к обычной жизни. От подобной мысли бросало в дрожь.

Кстати, подвести клиента можно множеством способов. Если убийство Кабота было как-то связано с их делом, то отказ от его расследования будет невыполнением обязанностей.

Подбодрив себя этой шитой белыми нитками логикой, Тара отставила чай на туалетный столик. Подставка для парика уставилась на нее пустыми глазницами. Порывшись в сумочке, девушка вытащила на свет книгу, черный маркер, серебряный молоточек и небольшой кошелек из черного бархата с сапфировой застежкой. Когда она его выложила, содержимое тихо звякнуло.

Кража лица было идеальным решением для сложившейся в доме Кабота ситуации, но теперь приобретало некоторые проблемы. Лицо требуется прикрепить. Подставка для парика имеет более или менее подходящую форму, но плохо подготовлена, а у нее под рукой есть лишь маркер, чтобы нанести на ее гладкие плоскости нужные символы. К счастью, она захватила серебряные гвозди.

Вынув из книги лицо, она достала первый гвоздь из бархатного кошелька и прибила молоточком лоб горгульи к подставке для париков. Остальные восемь гвоздей под нашептывание простого связывающего заклинания расположились на висках, ушах, по краям челюсти, на подбородке и переносице.

«Не смотри на него, пока это делаешь, — напоминала она себе. — Даже не думай, что это он. Так все пройдет проще».

Во всяком случае все шло просто до того момента, как она вбила последний гвоздь, и темно-зеленые глаза открылись. Не успела она и слова сказать, как он оскалился и произнес лишенным эмоций голосом:

— Кто ты вообще такая? Что ты со мной сделала? Я тебя убью!

От удивления его лоб пошел складками. Это произвело странный эффект, усиленный морщинками и бороздами от сделанной на скорую руку работы. Тара знала, что так будет, но все равно при виде этого свело желудок.

— Я порву тебе зубами глотку, — с тем же выражением эти слова мог произнести скучающий жрец на воскресной проповеди. — Я выпью твою кровь и разгрызу все кости до одной. — Постепенно его осенило, но очень медленно. — Почему я так говорю?

— Равнодушно? Удивительно спокойно, несмотря на все случившееся?

— Я должен бушевать. Ты пыталась меня убить.

— Я НЕ пыталась тебя убить. Я убрала тебя с той крыши, не причинив никому вреда. Точнее, — признала она, — не причинив никому вреда надолго. Потому что подобный ущерб сложно назвать значительным.

— Но почему я не злюсь? — он раздул ноздри. Его глаза метнулись влево, вправо. — И почему я не могу двигаться?