Хотя… может быть, у него все получится. Джадрен держал слово — если разобраться во лжи и увертках, — и она поверила ему, когда он сказал, что никогда не хотел фамильяра. Похоже, он даже не хотел иметь любовницу. С другой стороны, его бросало то в холод, то в жар, то в один момент он окидывал ее чувственным взглядом, а в следующий отворачивался с деланным безразличием…

Но он хотел ее, она была в этом уверена. Он утверждал, что был пьян, а магия… Ну, она понятия не имела, как работает магия, так что это тоже могло быть правдой. Если бы я был собакой, я бы вцепился тебе в ногу. Ничего личного. Может, и так, но он прикасался к ней с такими эротическими поцелуями и ласками, покусывая ее кожу, словно хотел поглотить ее целиком.

Она никогда не испытывала ничего подобного. И ей хотелось еще. То, как он прикасался к ней, было единственным светлым пятном во всем этом испытании.

Это было бы прекрасно, если бы дело было не в ней лично, если бы она была удобна и магически вкусна для него, или что-то в этом роде, но она хотела, чтобы он желал ее. Она всегда умела добиваться своего. Если ей пришлось пожертвовать своей независимостью и волей ради Джадрена, чтобы выжить, значит, она хочет получить взамен его частичку. Это было справедливо.

Критически осматривая свое обнаженное тело в зеркале, пока имп жужжал вокруг нее, делая свое дело, она могла признать его многочисленные недостатки. Она была слишком худой, с впалым животом и резко выступающими тазовыми костями. Но грудь была красивой — черные глаза Джадрена притягивались к ней, — и ему нравились ее длинные ноги, и он говорил об этом.

Ее лицо было достаточно выразительным. Ей всегда это нравилось. А в косметике Имп, как выяснилось, когда она прочла инструкцию, есть настройка для восстановления поврежденной кожи. Хотя ее кожа и начала очищаться после того, как из нее вышла вся застоявшаяся магия, шрамы от ужасных прыщей остались.

Волшебник Аса уже немного подлечил ее, а теперь уходовый имп сделал еще больше, чтобы восстановить ровный сияющий цвет лица. Остальное скрыл макияж. Когда имп закончил, ее волосы рассыпались блестящими темными волнами. Она даже могла бы назвать себя красивой, хотя бы в сомнительном спокойствии собственного разума.

Это было не так уж много, учитывая ее тяжелое положение, но хоть что-то. Джадрен был прав: сегодня она хотела выглядеть как можно лучше. Для себя и для него. Когда она была маленькой, то мечтала о дне своей свадьбе, как и многие ее подруги. Конечно, тогда она представляла себе простую деревенскую свадьбу.

Возможно, весной, в цветущих садах, на ней было бы красивое платье, а в руках букет, который собрал бы для нее отец. Сегодня ничего подобного не будет — скорее всего, наоборот. Она не думала, что фамильяры выходят замуж за кого-то, кроме своих мастеров-волшебников.

И она была втайне рада, что это Джадрен. Даже если он делал это только для того, чтобы спасти ее от худшей участи, это все равно что-то значило. Она так заботился о ней, чтобы пойти на такую жертву, как бы он ни пытался отвлечь ее внимание своим сарказмом.

Если ей придется быть привязанной к нему, что она уже начала принимать как неизбежность, то ей нужен будет он весь. Пусть хоть раз, но Джадрен будет ее любовником. Он многим был ей обязан. Встретившись взглядом с собственным отражением в зеркале, она кивнула себе. У нее не было большого сексуального опыта, но соблазнить Джадрена, должно быть, не трудно. Особенно теперь, когда она знала, как к нему подступиться.

— Селия, — позвал Джадрен через дверь, затем распахнул ее пошире и просунул внутрь руку, протягивая ей шелковый халат. — Одежда прибыла. Постарайся не уничтожить халат до того, как сможешь одеться в то, что они принесли.

Подавив смешок по поводу его сухого юмора, она взяла халат и надела его. Быстро застегнув его, она распахнула дверь.

— Твоя очередь, — пропела она, величественным жестом указывая на купальню.

Джадрен настороженно посмотрел на нее.

— С чего это ты вдруг так оживилась?

Потому что сегодня у меня будет очень хороший секс, подумала она, одарив его лукавой улыбкой.

— Приятно быть чистой, — сказала она вслух.

Он хмыкнул, оглядев ее с ног до головы, выражение лица было нейтральным.

— Ты, конечно, меньше похожа на жертву убийства. О, подождите, это же я.

— Почти мертв — ключевая фраза, — напомнила она, бросив ему в лицо его прежние слова.

— Значит, жертва нападения, — проворчал он, направляясь в купальню, но не раньше, чем она уловила отблеск смеха в его черных глазах. Не многие люди так легко простили бы попытку убийства. Джадрен был как раз из таких — возможно, потому что сам поступал так же плохо или даже хуже. — Одевайся, — приказал он. — И съешь что-нибудь. Не обязательно в таком порядке, но не медли с этим. Церемония через час.