Послышался топот сапог. Десятки, сотни стражников. Кроу усмехнулся про себя.

— Невежливо заставлять даму ждать, — бросил он, толкая заложницу в сторону её напарника, и помчался по коридору.

Он пролетал мимо золотых гобеленов и позолоченных зеркал. Темно-синие шторы обрамляли окна. Ржавые пятна у подножия парадной лестницы, там, где Локаста годы назад сломала его птичью форму, всё еще виднелись на плитке. Стража настигала его как раз в тот момент, когда он заметил потемневшую клетку, висящую перед самым высоким окном дворца. Одну из его многочисленных клеток. Одну из тех, где Локаста держала его птицей, когда он её злил. Еще одна была привинчена к стене напротив.

— Стой! — крикнул кто-то.

Кроу оторвал взгляд от клетки и, наконец, плечом вышиб двери в банкетный зал. Он захлопнул их за собой и запер на засов. Огромный стол тянулся через всю комнату, уставленный подносами с едой. Стены были задрапированы бордовым и бронзовым шелком, с потолка свисали свечи, наполняя комнату теплым сиянием. Пол из черного дерева был частично скрыт толстым кремовым ковром.

Но великолепие комнаты не удержало его внимания, когда женщина, разрушившая его жизнь, уставилась на него из кресла с высокой спинкой.

Волосы Локасты цвета обсидиана рассыпались по плечам, а светлая кожа буквально светилась в огне свечей. На ней было платье ледяного синего цвета с серебряными камнями на лифе.

— Кроу. — Её легкий, воздушный голос заставил его кожу покрыться мурашками. Это был невинный голос, лживый голос. Она сложила пальцы домиком, упершись локтями в кружевную скатерть, и растянула рубиновые губы в хищной улыбке. — Хотела бы я сказать, что это неожиданно, но…

Стража ударила в двери, петли заскрежетали. Кроу боролся с дрожью в теле. Локаста окинула его взглядом с ног до головы, поднялась и начала обходить стол. Ему до боли хотелось отступить, но Рева должна была быть уже близко. Он выдержит столько, сколько нужно.

— Значит, это мой приветственный прием?

— О, мой дорогой, если бы это было так. Я годами придумывала новые способы сломать тебя после твоего последнего визита, но сначала… — Локаста сбила маску с его лица и ударила по щеке. Кровь прилила к лицу от жгучей боли. Она подхватила прядь его волос и пропустила сквозь пальцы. — До меня дошли слухи, что одна наша общая знакомая умудрилась воскреснуть только для того, чтобы встретить свой конец во второй раз.

Кроу дышал ровно, пряча усмешку. Гномы послушались Реву и передали весть о её «смерти». Никто во дворце её не ждет.

— Не смей говорить со мной о Реве.

— Тебе правда нужна месть? Не думаю. — Она намотала прядь его волос на руку так сильно, что кожа на голове заныла. — Думаю, втайне ты рад. Теперь мы наконец сможем быть вместе. Конечно, после твоего наказания.

Локаста шагнула ближе. Он почувствовал её дыхание у своего уха, а затем влажное тепло — она лизнула его мочку.

— Скажи мне, моя милая птичка, что ты предпочтешь перед тем, как мы трахнемся: цепи или веревки?

Кроу отклонился, одним плавным движением обхватил её шею рукой и крепко сжал.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас.

Локаста рассмеялась, поглаживая его пылающую щеку:

— Сколько ночей ты лежал голым в моей постели и мечтал выдавить воздух из моих легких? И сколько раз ты хотя бы попытался?

Позор обжег его изнутри. Бесчисленное количество раз он хотел её убить, но никогда не пытался. Ни разу. Но теперь он это сделает. После всего, что она сделала с ним, с Ревой и Телией, он убьет её с улыбкой на лице.

Но он держал обещания, особенно данные Реве. Последний удар Ведьме Севера должна нанести его жена.

— Вот именно, — проворковала Локаста, словно зная, что он её не тронет. — Сейчас ничем не отличается.

Тень скользнула по стене за спиной Локасты. Кроу выпустил её горло, вместо этого вцепившись в запястье. Сжимая и сжимая его, пока не почувствовал, что кости вот-вот хрустнут.

— Нет, — начал Кроу, когда в воздухе зажглось слабое зеленое сияние. — Теперь всё иначе.

Глава 24

Рева

Еще один паршивый опыт в копилку этого путешествия: прятаться в тенях, чтобы вырубить беззащитную служанку и украсть её униформу. Платье сидело мешком, ткань колола кожу не хуже нарядов Глинды, и Рева уже тосковала по своему черному облачению. Белый цвет напоминал об одержимости Лангвидер, только этот наряд не был и вполовину таким соблазнительным.

Проскользнув через черный ход дворца на кухню, дорогу Кроу описал ей в точности, она увидела женщину, чьи волосы были уложены в два плетеных пучка. Та месила тесто на серебряной столешнице на фоне сине-белой полосатой стены.

— Прачечная вон там, — бросила женщина, не отрываясь от хлеба, а затем подняла взгляд. — Еще одно новое лицо… Не удивлена. Надеюсь, ты продержишься дольше остальных.