— Очень хороший вопрос, — согласился он. — Может, он мертв.

— Лучше бы ему быть живым — Озма заслуживает шанса показать ему, кого именно он прятал все эти годы, и оборвать его жизнь собственными руками! — Рева нахмурилась. — Она так и не встретила своего отца, Пасторию, и никогда не встретит из-за Волшебника.

Пастория был королем до того, как Волшебник убил его, и, честно говоря, не отличался особым умом. Кроу не был уверен, способна ли Озма на месть. Когда она подошла к нему у борделя, она казалась слишком кроткой для столь кровавого дела, но с другой стороны, он не знал её так, как Рева.

Спустя еще несколько кварталов у него заурчало в животе. Он прикрыл глаза ладонью от солнца и посмотрел на небо, пытаясь вспомнить, когда они ели в последний раз. Проклятые пикси преследовали их всю прошлую ночь, потом он часами спал в гнезде, которое свила Рева, пока не проснулся от того, что она ворочалась в кошмаре. И всё время, пока Рева завтракала, он оставался в птичьем обличье. Она предлагала поделиться едой, но его клюв после перелома зажил скверно, как и всё остальное тело. С виду он был в порядке, но открывать его достаточно широко, чтобы поесть, было слишком больно. Ближе к полудню, когда он накопил достаточно сил, чтобы снова превратиться в мужчину, они перекусили фруктами на ходу, но сейчас он был более чем готов к чему-то существенному.

— Почти полдень, — сказал он. — Не хочешь чего-нибудь поесть? Уверен, мы могли бы найти пару гремлинов, чтобы зажарить, или красную шапку, если хочешь чего-нибудь покровожаднее.

— Ты отвратителен. — Она сморщила нос.

— Это Изумрудный город. Фейри едят фейри, потому что больше здесь есть нечего.

— Я лучше умру с голоду.

Кроу усмехнулся.

— Я шучу.

Частично. Иногда они действительно доходили до поедания друг друга, хотя он тоже предпочел бы голодание.

— Ты абсолютно уверена, что во дворце есть лекарство для моей второй формы?

— Когда это я говорила, что уверена? Я сказала, что Оз ни за что не уничтожил бы свои зелья. — Её глаза скользнули по его телу. — Если и есть способ починить твое сломанное крыло, он найдется где-то в коллекции Оза.

Кроу тяжело сглотнул. Рева, казалось, ненавидела его, но всё же пришла сюда ради шанса на его исцеление. Вопрос теперь заключался в том, не разграбил ли кто-нибудь личные покои Волшебника. Шансы были не в их пользу, но он не хотел говорить об этом Реве, которая и так была не в восторге от визита в Изумрудный город. Впрочем, она и сама должна это понимать.

— Забудь о еде, — объявила Рева. — Идем прямиком за зельями и сваливаем отсюда к чертовой матери.

Где-то вдалеке раздался крик, и Кроу подавил дрожь. У него не было настроения ввязываться в драку; он предпочел бы скрытную миссию. Зайти, взять лекарство, выйти. По улицам бродили группы фейри с мечами, луками и копьями. Их подозрительные взгляды преследовали Кроу и Реву на каждом шагу.

Что-то легкое, как перышко, коснулось бока Кроу, и он отскочил, врезавшись в Реву. Мужчина-спрайт хихикнул, его тонкие пальцы вцепились в шнуры, свисающие с шеи Кроу.

— Не подкинешь немного веревки? — спросил он, без тени стыда демонстрируя острые черные зубы.

— Что за хрень? — прошипела Рева.

— Вообще-то нет, — Кроу попытался высвободить одежду из мертвой хватки воришки.

— Ну хоть капельку? — заныл тот. — Чтобы повесить пикси, много не надо.

Кроу выпустил лезвия. Глаза спрайта метнулись к сверкающему металлу, и его улыбка застыла. Нервный смешок вырвался из его горла, прежде чем он отпустил шнуры и пустился наутек.

— Могло быть и хуже, — заметил Кроу Реве, когда вор скрылся из виду.

— Давай не будем проверять.

После этого они прибавили шагу и вскоре достигли окраины дворца. Группы покрытых шрамами, готовых к бою фейри собрались вокруг небольших костров, несмотря на ярко светящее солнце. Топливом служили обломки досок от домов с примесью всякого хлама. Игрушечная лягушка и деревянная рама от портрета тлели в куче золы, а пламя еще лизало бока разбитых каминных часов в другом костре. Здесь же высились горы грязной, окровавленной одежды, и взрослой, и детской, а рядом — еще большая куча обуви. Деревянные ящики образовывали барьер между ними и этими закаленными фейри, а за ними стоял еще один ряд ящиков — перед изможденными дворцовыми стражниками, с ног до головы покрытыми грязью.

— Что это за место? — прошептала Рева Кроу.

Кроу кивнул на крашеную табличку с надписью «Ониксовый город». Подходящее название — и визуально, и метафорически. Сердце Оза сгнило, неудивительно, что остальные территории последовали его примеру. Взгляд Кроу поднялся к стенам дворца, стоявшего всего в нескольких ярдах. Черные линии, казалось, пульсировали, будто у здания было сердцебиение.

— Похоже, они создали здесь собственный штаб, — тихо сказал он.