— Сайфа, нам не стоит мешаться под ногами у Рыцарей Милосердия.

— Мы не будем мешаться. Я хочу видеть, что они делают. Может, это поможет нам в Трибунале.

— Нас не заставят сражаться с драконами в Трибунале, — бормочу я. Но она меня не слышит: она уже пробирается боком между зданиями.

Я оглядываюсь на нишу, ведущую к той забытой башне, затерянной в камне и растворе Стены. Нам следовало переждать атаку там. О чем я думала, когда выходила?

И всё же, как бы мне ни хотелось отступить и переждать, я иду за Сайфой. У меня не нашлось бы слов, чтобы объяснить ей свой отказ. И я не вынесла бы её разочарования, если бы попыталась.

Мы выходим в переулок, когда рокот возвещает о том, что дракон снова приземлился на не столь уж далекую крышу. Наземная часть Вингуарда чем-то похожа на чашу — центр находится в самой низкой точке, — поэтому здесь, у Стены, мы видим почти весь Верхний город. Мое сердце останавливается и падает в желудок, где его мгновенно растворяет кислота.

— Изола, разве это не там, где твоя… — начинает Сайфа.

— Мама, — заканчиваю я; мои глаза расширены так сильно, что их щиплет от дымки драконьего смога, расползающегося по городу.

Дракон уселся прямо рядом с маминой квартирой. Отсюда я вижу её крышу… с которой стекает тошнотворная зеленая кислота.

Глава 4

Я дергаюсь вперед.

Сайфа обхватывает меня руками, едва не оглушая криком прямо в ухо: — Тебе нельзя!

Она думает, что я собираюсь бежать к дракону. Подруга слишком в меня верит. Она и понятия не имеет, что у меня просто подогнулись колени. Что я так сильно вжимаюсь в её руки только потому, что едва могу стоять прямо.

Голова идет кругом, мир вот-вот перевернется вверх дном, а желудок вывернет наизнанку.

— Слышишь? — Сайфа указывает на Шпиль Милосердия. Это зловещее, шипастое строение с сотнями огневых точек для баллист и арбалетов. Но доносящееся оттуда отдаленное щелканье и скрежет — нечто такое, чего Вингуард раньше никогда не слышал. — Просто жди. Сейчас они выстрелят.

Мы обе наблюдаем. В глазах Сайфы всё еще горит азарт ожидания. Каким-то образом она умудряется игнорировать все риски — даже опасность для её родителей и старшей сестры там, на Стене. Всё, что она видит, — это финальный удар. То, ради чего стоит приносить любые жертвы:

Одним драконом меньше. Одним существом меньше, что разносит Эфиротень и поглощает Эфиросвет нашего Источника.

Дракон поворачивает голову в мою сторону, его изумрудные глаза светятся в угасающем свете. На миг мне кажется, что среди всего города он находит именно меня.

В мгновение ока я уже не стою в кольце рук Сайфы. Я на крыше, шесть лет назад. На меня смотрит не зеленый дракон, а медный, и я понятия не имею, галлюцинация ли это от дымки, плывущей по городу, или один из любимых кошмаров, которыми мой разум любит пытать меня.

Пламя — жарче, чем я когда-либо чувствовала. Настолько жаркое, что камень вокруг меня начинает плавиться. Трупы. Разрушение. Смерть. Удивительно, что мои глаза еще не выкипели в глазницах, когда из густого дыма показывается его массивная морда.

Зверь ползет вперед. Глаза в глаза. Он протягивает когтистую лапу прямо к моей груди, словно хочет поиграть с едой, прежде чем…

Грохот, настолько громкий, что он сотрясает древние фундаменты Вингуарда, возвращает меня в настоящее. Луч света, способный соперничать с солнцем, вырывается из Шпиля Милосердия, пронзает город и бьет точно в дракона. Снаряд проходит между крыльев на спине и выходит через грудь, мгновенно убивая монстра.

Сайфа радостно кричит вместе с остальным Вингуардом и выпускает меня. Забытая на секунду, я оседаю на стену за спиной, тяжело дыша — волна за волной Эфиросвет ударяет по мне. Мир внезапно становится слишком ярким. Каждый цвет ослепляет. Клянусь, капли дождя на моей коже превращаются в пар, пока я сгораю изнутри.

Лучшая подруга поворачивается ко мне, и резкий, первобытный ужас пронзает меня: я почти жду, что она закричит и скажет, что мои зрачки превратились в вертикальные щелки.

Но она этого не делает. — Потрясающе, правда? Я не верила папе, когда он рассказывал, но, черт возьми…

Она не замечает. Она не видит, что со мной происходит. Никогда не видела. Наверное, потому что не хочет. Она не может признаться в этом самой себе — это единственное объяснение, которое я смогла придумать.

Я впиваюсь взглядом в точку на Шпиле Милосердия, откуда был произведен выстрел. Пушка — так называл её отец. Его величайшее творение.

Отличная работа, отец. Считай, у тебя получилось, — думаю я, отстраняясь от стены. — Она поглотила уйму Эфиросвета, — бормочу я.

— Оно того стоило, чтобы убить тварь.

— Я пойду проверю, как мама.

Возбуждение и восторг на лице Сайфы сменяются суровой тревогой. — Тебе нельзя.

— Сайфа…

— Ты же знаешь, никому, кроме Рыцарей Милосердия, нельзя находиться рядом с тушей дракона.