Грудь сдавливает тисками, когда мой взгляд ползет вверх — к мощной, чудовищной лапе, затем к широкой чешуйчатой груди. Вверх по шее, изгибающейся с ужасающей грацией, к морде, слепленной из каждого кошмара, который я когда-либо пыталась подавить.

Позади раскрываются крылья — огромные, беззвучные. Ужас сковывает меня; они заслоняют тьму чем-то ещё более темным. Я не могу пошевелиться.

А потом я вижу его глаза. Обсидиановые омуты, рассеченные сиреневыми щелями зрачков — холодные, немигающие, прикованные ко мне.

Звук, вырвавшийся из моего горла — не крик. Это всхлип. Маленький. Сломленный.

И слишком человеческий.

Глава 17

Я вскрикиваю: что-то на полной скорости врезается в меня справа, с глухим стуком роняет на землю и выбивает воздух из легких. Хвост дракона? С глухим стоном я перекатываюсь и вскакиваю на ноги, разведя руки в стороны, готовая защищаться от когтя и клыка и всего остального, что задумала тварь.

Но я делаю шаг назад и обо что-то спотыкаюсь.

— Изола, — хрипит Сайфа, и я едва не плачу, слыша её голос прямо здесь, у моих ног. Я тянусь вниз, и её пальцы находят мои, сжимая их почти до боли. — П-прости, что влетела в тебя, — шепчет она. Это была моя подруга, а не дракон.

Сайфа отпускает мою руку, и я оборачиваюсь вокруг своей оси, в любую секунду ожидая смерти для нас обеих. Но ничего нет. Никаких горящих фиолетовых глаз. Никакого шипения. Никакого дракона. Ничего. Мы одни.

— Ты видела его? — шепчу я.

— Я много чего видела. — Её голос тонкий и дрожащий. Она потрясена не меньше моего. — Я не знаю, что это за место, к драконьим пламенем выжженным безднам, но я хочу уйти. Сейчас же.

Как она могла его не видеть? Монстр был прямо здесь. Я сканирую пустоту. Света не хватает даже на то, чтобы разглядеть Сайфу у моих ног. Это пробуждает во мне что-то первобытное; волоски на загривке встают дыбом. Закрыв глаза, я полагаюсь на другие чувства: напрягаю слух и пытаюсь уловить вибрации пола.

Ни звуков, ни вибраций, но одно особое чувство всё же вспыхивает. Когда я была маленькой, мама называла меня талантливой в обращении с Эфиром. Отец даже говорил, что у меня чутье будущего артифактора. Но после нападения всё изменилось. Их восторг сменился тревогой. Моё тело перестало казаться безопасным — оно стало похоже на опасный предмет, в котором я по воле случая обитаю.

Может… мне стоит перестать этого бояться. Может, мои худшие страхи — правда, и я чувствую не Эфиросвет, а Эфиротень. Может, моя прежняя надежда была напрасной, и эти чувства — лишь очередное доказательство того, что я проклята.

Но если проклятие поможет моей подруге, я его использую.

Я делаю глубокий вдох и фокусируюсь так, как учила мама — точно так же, как прошлой ночью под автоматоном, позволяя разуму и телу расслабиться и принять. В моем сознании вырисовываются точки плотной энергии на каждой из стен; я чувствую натянутые между ними невидимые потоки Эфиросвета, образующие паутину. Паутину, в которой мы запутались.

Я знаю, что это. Я читала об этом в одном из отцовских журналов много лет назад — там не было набросков сигилов, но было полно теорий о них. Возможно, он сам и создал эту сеть и сигилы. А потом этот запах…

— Это не по-настоящему, — шепчу я.

— Что?

— Всё это не по-настоящему. — Я помогаю Сайфе подняться. — Что бы оно тебе ни показывало, просто держись за меня и иди.

Медленно я веду её туда, где в моем представлении находится одна из энергетических точек на стене. Но не успеваем мы дойти, как она вскрикивает и вырывается; её шаги гулко стучат по камню в темноте — она бежит так, словно спасает свою жизнь.

Инстинкт велит мне броситься за подругой. Но по-настоящему ей поможет только уничтожение этой ловушки.

— Это неправда, Сайфа! — кричу я ей вслед, но продолжаю идти к намеченной точке. Я снимаю сапог и использую его, чтобы дотянуться и стереть рисунок на камне там, где чувствую энергию. Надеюсь, этот сигил, как и другие, начерчен мелом, а не чем-то более стойким.

Мой риск оправдывается. Магия мерцает, трещит и гаснет, разрывая сеть, связывавшую её с другими сигилами и ужасными видениями, которые она вызывала. Я прислоняюсь к стене, переводя дух. Чувство сигила на противоположной стороне тоже затухает, затем гаснет еще один, и еще. Я не могу сдержать усмешки. Контуры сигилов — как карточный домик: они все зависят друг от друга. Вытащи один, и остальные рухнут.

— Всё кончено, Сайфа! — кричу я в темноту. Отсутствие света не было иллюзией. — Это было не по-настоящему. — Я слышу её на другом конце зала; она судорожно хватает ртом воздух. Мои чувства снова принадлежат мне. — Теперь безопасно, обещаю.

— Откуда ты так уверена, что всё это было не по-настоящему? — Её голос слегка дрожит, дыхание никак не успокоится. Интересно, какие иллюзии явились ей?