Харуна и Цутия, казалось, были чем-то зачарованы. Они подошли к стеклянному шкафу, где хранилась статуэтка, и некоторое время молча осматривали ее.

Глиняные статуэтки, как правило, начали создаваться в начале периода Дзёмона. В середине его большинство керамических изделий со змеиными узорами по краям были найдены в основном в районах Синсю и Кай[8] вокруг горы Яцугатакэ.

Глиняная статуэтка, которую разглядывали Харуна с Цутией, представляла собой фигурку женщины, стоящую с руками, вытянутыми выше пояса горизонтально.

Её голова была на удивление большой и занимала половину туловища, при этом соотношение туловища и головы было почти что один ко одному. Предположить, что это была именно женская фигурка, можно было по наличию двух выпуклостей на груди, но они были не мягких и округлых форм, а как бы двумя беспорядочно расположенными выступами. Её лицо имело форму веера, уголки глаз были высоко подняты, а две густые брови соединены в районе переносицы. Если бы не выступающая грудь, было бы невозможно определить, кто это, мужчина или женщина. Всё её тело истончало нейтральную ауру.

Харуна и Цутия подошли к задней стенке стеклянного шкафа, чтобы рассмотреть повнимательнее. Поглядев на неё сзади, они обнаружили уникальное отличие — верхняя часть головы была похожа на некий круглый диск, на котором свернулась в клубок змея.

Харуна и Цутия как раз и пришли в Музей исторического наследия руин Инодзири только для того, чтобы увидеть её. То, на что они оба смотрели, было одной из самых драгоценных глиняных статуэток — статуэткой женщины со змеёй, обвивающей её голову вместо волос.

— Что здесь символизирует змея? — тихо пробормотала Харуна.

Цутия решил ответить:

— С самого начала периода Дзёмон существовало множество способов выражения близости человека и животных. Создание конкретных образов началось со среднего периода эпохи дзёмонской керамики типа Кацудзака[9]. Что касается животных... Особенно часто изображалась ямчатая гадюка[10]. Также она символизировала возрождение[11]. Люди того времени считали, что ямчатые гадюки могут многократно умирать и воскресать.

— Другими словами, эта глиняная статуэтка олицетворяет желание воскреснуть после смерти?

— Нет, я думаю, что она ближе к мистицизму.

— Мистицизм… означает проклятие?[12]

— Нет, это не из-за того, что люди хотят проклясть других со зла. В человеческом восприятии змеи уже обладают способностью насылать проклятья и связывать людей, поэтому жители периода Дзёмон очень боялись змей, превращая их образ в объект страха. Если в то время появился бы человек, который обладал способностью управлять змеями, каким было бы его положение? Если бы он умел управлять змеями, люди бы боялись его могущества и преклонялись перед ним.[13]

— Да, такое возможно. Но обязательно ли женщина должна быть укротительницей змей?

— Вероятно, да… Посмотрим на эту глиняную статуэтку, возможно, она сможет объяснить нам это. На голове этой женщины находится змея, что говорит нам о том, что она полностью приручила её. Она широко раскинула руки, чтобы продемонстрировать, что она полностью подчинила себе змею: «Слушайте все! Если кто-то нарушит мою волю, пусть проклятие змеи покарает вас и лишит вас возможности двигаться…» Скорее всего, это форма устрашения.[14]

Харуна бессознательно приняла ту же позу, что и статуэтка со змеёй. Она положила сумочку на пол, слегка встряхнула руки и, как раз когда хотела их перевести в горизонтальное положение и расставить, левым локтем слегка толкнула Цутию в бок.

— Ой!

Она и не подумала, что Цутия так отреагирует на лёгкую боль. Харуна лишь мимолетно взглянула на него. Она просто вытащила из сумки небольшую камеру и направила объектив на стеклянную витрину. Но тут Цутия дёрнул её за руку, указывая на табличку внизу витрины: «Фотографировать запрещено».

Харуна опустила камеру, но, поколебавшись пару секунд, снова её подняла. В выставочном зале никого не было, да и женщина за кассой находилась достаточно далеко.

Харуна проигнорировала табличку и нажала на кнопку затвора фотоаппарата.

На первой фотографии, которую она сделала со вспышкой, глиняная статуэтка, казалось, застыла. Вторую фотографию она слегка увеличила и сняла без вспышки. Третью сделала со спины, обойдя стеклянную витрину сзади. Четвёртая фотография была с фокусом на заднюю часть головы женщины, с упором на композицию, где свернулась клубком змея. Вспышка была отключена, но мигнул слабый зелёно-голубой свет, который отразился от слегка приподнятой клинообразной головы гадюки.

— Зло, творимое живыми и мертвыми духами, по своей сути то же самое, что и зло, причиняемое ядовитыми змеями...

Небрежно обронив это замечание, Цутия, казалось, обвинял Харуну, которая продолжала фотографировать, несмотря на запрет на табличке. Едва он это сказал, как извне вдруг прозвучал тихий звук грома.