Честно говоря, примерно так это и ощущается. И когда Джетт Сантана называет меня «деткой», по моему телу прокатывается жаркая волна. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать обмахиваться ладонью.

— Так что ты хочешь? — спрашивает он.

Я моргаю.

— Прости, что?

— Пить, — его медленная улыбка заставляет кровь стучать в висках. — Что тебе налить, Тэмсин?

Ладони начинают потеть, я незаметно вытираю их о красное платье. Правда в том, что я выгляжу здесь чужой — болезненно чужой. Не только потому, что одежда плохо сидит. А потому что я сама не вписываюсь. Я не знаю правил, не могу расслабиться в этой толпе. И если уж быть предельно честной, я даже не знаю половины песен Wishbone — хотя те, что знаю, обожаю.

А теперь фронтмен группы хочет угостить меня напитком на собственной вечеринке. Это же нереально, правда? Наверняка где-то рядом спрятана камера, и все это — социальный эксперимент, шоу наподобие скрытого розыгрыша. Брошенный VIP-пропуск — всего лишь часть постановки.

Я щурюсь, вглядываясь в темные углы гримерки, но ни одной камеры не вижу.

— Тэмсин?

Ах да. Горячий рок-музыкант ждет мой ответ. Допустим, все это реально. Допустим, стоит перестать вести себя как параноик.

— Водку с тоником, пожалуйста.

Джетт наклоняется ко мне, чтобы отдать заказ, его ладонь легко ложится мне на плечо. Ничего интимного, ничего лишнего. Но все мое внимание сосредоточено на этой большой руке, на моем теле.

Я глубоко вдыхаю, пытаясь прояснить мысли и вдруг чувствую аромат пряностей и кожи.

У меня подкашиваются колени.

Джетт Сантана пахнет чертовски вкусно. Так вкусно, что у меня буквально текут слюнки, и единственное, чего я хочу — облизать его всего.

— Вот, — он протягивает мне стакан с прозрачным газированным напитком, затем чокается со мной горлышком своей бутылки пива. — За встречу.

— Эм... за встречу. И спасибо.

Улыбка у него — как у волка. Я уверена, что сейчас он повернется и уйдет обратно в толпу, чтобы купаться в обожании фанаток. Другие участники группы уже вовсю развлекаются, развалившись на диванах, с поклонницами на коленях. Так ведь и должно быть, правда? Так рок-звезды проводят время после концертов.

Но Джетт оглядывает комнату с видом смертельной скуки, потом наклоняется к моему уху. Его губы едва касаются мочки, и по моей спине пробегает дрожь.

— Хочешь выбраться отсюда? — его голос низкий, обволакивающий. — Ничего такого, клянусь. Просто... можем поговорить на свежем воздухе. Честно говоря, я был на сотнях таких афтерпати и мне это уже порядком надоело.

— Мне тоже, — выдыхаю я.

И правда: даже на первой в моей жизни вечеринке я уже чувствую себя запертой в душной банке с дергающейся толпой и грохочущей музыкой. А еще эти высокомерные бармены, которые унижают тебя за то, что ты осмелилась попробовать получить бесплатный коктейль.

Если бы не Джетт рядом, я сбежала бы давно.

— Конечно, — мой голос дрожит, когда Джетт берет меня за руку, во второй раз, и мягко ведет через толпу.

Лед в моем стакане позвякивает, пока я прижимаю его к груди. Вокруг со всех сторон сверкают завистливые взгляды, прожигая меня до костей. Я не знаю, что делать — опустить голову или гордо выпрямиться.

Потому что именно меня Джетт Сантана держит за руку. Именно меня он выводит наружу, чтобы поговорить наедине. Вокруг полно красавиц, готовых на все ради его внимания, но выбрал он... меня. Хотя бы сейчас, хотя бы на несколько минут — он выбрал меня.

А меня никогда раньше никто не выбирал.

Это кружит голову.

Снаружи дождь летит почти горизонтально, звезды по-прежнему скрыты тучами.

Я морщусь, но Джетт увлекает меня в укрытие у стены стадиона и заслоняет от ветра и дождя своим телом.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я, наблюдая, как капли стекают по его татуированному бицепсу.

Джетт тихо смеется, и на улице сразу становится будто тише. Я слышу его дыхание. Слышу собственное сердцебиение.

— Мне нормально. — Он прикрывает меня от непогоды, но не загоняет в угол, не сковывает.

И я снова удивляюсь тому, как спокойно я себя чувствую рядом с этим диким рокером.

— Ну что, Тэмсин. Расскажи мне о себе, детка. Ты для меня — настоящая загадка.

Я прикусываю губу.

На самом деле я — лгунья. Воровка. Или как минимум человек, который подобрал чужой VIP-пропуск и использовал его, чтобы пробраться на концерт и встретить группу, на которую сама же и работает за кулисами.

В тот момент это казалось авантюрой. Приключением. Но теперь, когда Джетт смотрит на меня как на кого-то особенного, как на настоящую VIP, мне так стыдно, что горят уши.

Как я могу рассказать ему правду? Сказать, что на самом деле я никто, живу на автобусе команды и... вообще-то работаю на него?

— Я фотограф, — выпаливаю я, вспоминая о самом классном человеке, которого недавно встретила. О Пэтти. — Путешествую по стране, снимаю для журналов и так, для души.

Ложь противно обжигает язык, но слова уже вырвались.