Она вытягивает одну из ног за спину, колено прямое. Пальцы ног заострены, и она подтягивает ее ближе к спине, используя только одну руку, чтобы направлять ее, пока линия, которую образуют ее ноги, не становится похожей на слегка наклоненную букву I. Она выдыхает, глаза закрыты, затем немного сгибает колено, скользя рукой по изгибу икры, пока ладонь не упирается в верхнюю часть стопы. Ее позвоночник выгибается дугой, выпячивая грудь. На ее раскрасневшейся коже блестит пот, но она выглядит совершенно расслабленной в этой позе.

Мое тело, с другой стороны, совсем не расслаблено. Я отпускаю перекладину и падаю вниз. Нельзя делать подъемы ног в висе, когда у тебя стояк.

Она меняет ноги. Ее губы раздвигаются, и ее влажный розовый язык высовывается наружу.

Все мое тело напрягается от желания намотать ее хвостик на кулак, нагнуть ее и трахнуть сзади. Кольцо Toi et Moi на ее пальце подмигивает, когда она вносит небольшие коррективы в свою позу. Это как азбука Морзе: Эй, мужик, она получила твои яйца вместе с твоим именем.

Она опускает ногу и улыбается.

— Все твое.

Я знаю, что она имеет в виду, что спортзал полностью мой, но мое либидо интерпретирует это по-своему. Мои длинные шаги стирают расстояние между нами. Ее глаза расширяются, и в их голубых глубинах вспыхивает шок.

— Сколько мужчин видели, как ты так позируешь?

— Я никогда не считала. А что? — она смотрит на меня так, будто я странно себя веду.

Как будто для нее нормально выставлять свои сиськи или раздвигать ноги перед другими мужчинами.

Острое желание развратить ее, наказать и сделать своей. Я хватаю ее за руку и притягиваю к себе, пока кончик моего члена не упирается в мягкое место чуть выше ее пупка. Из ее горла вырывается вздох, и я беру ее в рот. Никакого изящества, только чистое желание. Она пахнет запахом чистого пота и женского тела, никакое мыло не скрывает ее аромата. Ее пальцы сжимают мои плечи, а ее язык проникает в мой рот. Она обхватывает одной ногой мои бедра, прижимаясь своим горячим ядром к моему нетерпеливому члену.

К черту последствия. Я хочу войти в нее прямо сейчас. Но каким-то образом мне удается держать себя в руках. Презерватива нет, помнишь?

Ты всегда можешь просто выйти. Но два моих брата сделали своих жен беременными в первый раз, когда они занимались сексом без защиты. Я ни за что не сделаю Люс беременной, не добавлю ребенка в этот беспорядок.

С огромным усилием я отрываю свой рот от ее рта. Возможность нежелательной беременности обычно охлаждает мое либидо быстрее, чем гроза тушит костер. Но моя кровь все еще слишком горяча.

— Завтрак, — говорю я, нуждаясь в том, чтобы сказать что-нибудь, чтобы разрушить ее чары. Ее остекленевший взгляд говорит, что она с удовольствием стала бы моим завтраком. Мои гормоны требуют, чтобы я принял это предложение. — И кофе.

Она моргает. Похотливая дымка рассеивается из ее глаз.

— Маттиас уже должен был что-то приготовить. Хочешь пойти на кухню?

Мне удается один раз дернуть подбородком вверх-вниз, приказывая своему телу остыть, черт возьми.

— Веди, — говорю я и тут же жалею об этом. Это укоренившаяся привычка - позволять дамам идти первыми, но с такой задницей...

Отчаявшись, я пытаюсь думать о всяких несексуальных вещах. Например, о последнем папином дне рождения с пушками из членов и шариками-вагинами. Или как он напился и засунул свой язык в мамино горло на той вечеринке, пока не понял, что это мама, а не цыпочка, которую он надеялся трахнуть.

Первое не очень помогает, а вот второе - вполне эффективно.

Когда мы доходим до кухни, мужчина лет пятидесяти возится с машиной для приготовления экспрессо. Его волосы седые, но аккуратно подстрижены, что подчеркивает его узкое лицо, высокие скулы и глубоко посаженные карие глаза. Его губы сложены в нейтральную линию, намекающую на отточенное дружелюбие. Темно-темноморский жилет, застегнутый на все пуговицы, надет поверх чистой белой рубашки. Складки на его темных брюках в полоску настолько четкие, что это одобрила бы даже бабушка, хотя она, вероятно, прокомментировала бы отсутствие у него галстука.

— Доброе утро, — говорит он.

— Доброе утро, — Люс улыбается и берет поджаренный рогалик. — Себастьян, познакомься с Маттиасом.

Его взгляд ненадолго останавливается на моем кольце, затем он смотрит на меня, его лицо не поддается прочтению. Из него получился бы хороший игрок в покер.

— Здравствуйте, сэр.

Я киваю, оценивая его. Люди показывают свое покерное лицо только тогда, когда ты им не нравишься.

Он подает два кофе, один для нее и один для меня. Я делаю глоток своего, пока Люс насыпает сахар в свою кружку.

— Вам было удобно в своей комнате?

На первый взгляд вопрос внимательный, но в нем чувствуется легкая нотка неодобрения. Я не нравлюсь этому человеку. Возможно, он расстроен тем, что Люс привела в дом незнакомца, чтобы жить с ними.

Вы защитник, не так ли?

— Очень.

Люс, кажется, ничего не уловила в его тоне. Возможно, она не может представить своего дворецкого иначе, чем гостеприимным.