Поцеловав Себастьяна и пожелав ему хорошего дня, я желаю Джеймсу доброго утра и забираюсь в Cullinan. Я проверяю свои сообщения и повестку дня, как будто все в порядке.

Но мне трудно сосредоточиться, и в конце концов я кладу телефон. Пока Джеймс едет в Peery Diamonds, я вспоминаю, как я была потрясена тем, что Тот Сталкер не преследовал меня, когда я сбегала. Или не последовал за всеми нами в стейкхаус после церемонии. Себастьян прав насчет того, что я не настолько знаменита. Его отец - гораздо более значимая знаменитость, но его не преследовали папарацци.

Я не просматривала все электронные письма и тексты, извлеченные из ноутбука и телефона Бьянки, но, возможно, именно она стояла за видео, на котором я выгляжу как человек, избивающий собак. Это был один из худших периодов в моей жизни, когда так много людей нападали на меня в Интернете. Некоторые даже ругали меня лично.

Бьянка всегда говорила мне, что лучше игнорировать их, потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Судебные иски привлекают внимание. Она говорила, что так же говорили и мои адвокаты. Интересно, спрашивала ли она их вообще?

Но потом она переиграла. В конце концов мне надоели адвокаты, которые всегда говорили "нет", и я сама наняла Джеремию Хаксли. И Джеремия всегда напрямую связывалась со мной, минуя Бьянку. Она сказала, что ей не нравится обращаться по юридическим вопросам через помощника, на случай недопонимания или неправильного толкования.

Слава Богу.

Когда я выхожу на свой этаж, Бьянка сидит за своим столом. Она в красивом голубом платье от Dior, которое я купила на ее день рождения в прошлом году. На ее шее - потрясающий кулон из платины и сапфиров, который я заказала в честь нашей дружбы, когда мы закончили колледж.

Чувствовала ли она какую-то вину, принимая их? Или она смеялась над тем, какой глупой и доверчивой я была?

— Эй, доброе утро, — говорит она, улыбаясь. — Тебе лучше?

Нет.

— Намного, — я заставляю себя улыбнуться. Удивительно, чего могут добиться люди. В воздухе все еще чувствуется битое стекло, но я могу заставить себя вести себя так, будто я в порядке. — Кстати, ты можешь попросить охрану прислать пару охранников ко мне в кабинет? И еще мне нужно, чтобы ты тоже была там.

— Да, конечно, — она бросает на меня быстрый любопытный взгляд, затем берет трубку.

Даже сейчас она не подозревает, что я знаю. Вероятно, такая возможность никогда не приходила ей в голову. Она внутренне смеется?

Мой желудок горит. Я вхожу в свой кабинет и кладу сумочку на стол. Я беру бутылку ледяной воды из мини-холодильника, закручиваю крышку и пью.

Когда я успеваю высосать примерно половину бутылки, входит она.

— Итак. О чем речь?

— Закрой дверь и присядь, — я жестом показываю на стул, который она любит занимать.

Она непринужденно садится, скрестив ноги. Ее розовые губы кривятся в улыбке. Все невинно. Все дружелюбно.

Почему ты это сделала? Ты когда-нибудь чувствовала себя виноватой? Ты сожалеешь? Значила ли наша дружба для тебя что-нибудь?

Так много вопросов крутится в моей голове, но я не озвучиваю ни один из них. Я остаюсь стоять и допиваю остатки воды, затем бросаю пустую бутылку в мусорную корзину. Она издает звонкий звук.

Она наконец замечает, что что-то не так.

— Все в порядке?

Я смотрю на нее сверху вниз, мои руки свободно болтаются по бокам.

— Декс из отдела информационных технологий и кибербезопасности проверил твой ноутбук и телефон.

На мгновение она сидит абсолютно неподвижно. Только ее глаза слегка расширяются. Затем она вскакивает на ноги.

— Что? Он не может этого сделать!

— Вообще-то, он может, — я потрясена, что могу говорить так ровно. Я думала, что могу потерять контроль и начать кричать на нее. — Ты используешь ноутбук и телефон компании.

— И что? — Наполовину защищаюсь. Наполовину вызывающе.

— То есть они принадлежат Peery Diamonds, и Декс может просматривать то, что на них находится, по своему усмотрению. Все абсолютно законно.

— Все равно! — она проводит рукой по волосам. — Это грубое нарушение моей частной жизни!

Я просто смотрю на нее. Скажи мне, что ты сожалеешь. Дай мне какое-нибудь оправдание.

— У меня есть некоторые личные вещи на них, — пробормотала она. — Я просто не хотела, чтобы он видел мои, ну, знаешь, личные фотографии. Вот и все.

Разочарование сокрушает меня. Но я продолжаю стоять на своем.

— Личные - это значит немного рискованные?

— Ну... да.