— Они не считают возможным продолжать сотрудничество, если она не будет участвовать в маркетинговой кампании. Это бессмысленно, потому что изначально они были не против использовать корейских знаменитостей для продвижения продукции. Они предполагали, что было какое-то внешнее давление, а я этого не делала. Остаешься ты.

— Мне все равно, какую модель они выберут, лишь бы это был подходящий человек для этой работы.

Он просто объясняет свою позицию или чрезмерно протестует, чтобы скрыть тот факт, что это его рук дело? Но он должен знать, что связной из Кореи все мне расскажет, так зачем ему лгать? Я не могу разобраться в своих мыслях, и меня бесит, что я не могу ему доверять.

— Может быть, ты думаешь, что она подходит для этой работы.

— Как ты это поняла из того, что я только что сказал? — требует он.

— Используя свой мозг, — отвечаю я, затем ставлю пустой стакан, который держала в руках, в раковину. Мне нужно уйти, пока я не сказала или не сделала что-то, о чем потом пожалею.

— Что с тобой не так? Ты хочешь поссориться? Это что, все? — он берет меня за руку и останавливает.

— Нет. Я не хочу сейчас говорить с тобой о том, насколько Габриэлла все еще важна.

Для тебя.

— Что, черт возьми, это вообще значит? Это ты о ней заговорила, — он смотрит на меня так, будто у меня на голове выросли грибы.

— А ты тот, кто влюблен в нее и продолжает бросать ее мне в лицо, —смутный голос в моей голове шепчет, что обвинение несправедливо - он не мог ничего сделать с фотографиями, включая ту, что была сегодня в Aylster. Но упрямая и взбешенная часть меня говорит, что это он виноват в том, что позволил ей приблизиться к себе.

— Что? — он не мог бы выглядеть более ужасно, если бы я сказала ему, что люблю перекусить мясом убитых на дороге животных, чтобы добавить немного разнообразия в свой рацион. — Я не влюблен в нее.

Мое сердце бьется сильнее, пульсирует кровь по венам болезненно, как яд.

Ложь, ложь, ложь.

— Хватит считать меня дурой, Себастьян. Ты сказал мне, что был влюблен в нее до того, как мы поженились.

— Что... — он останавливается. — Черт побери.

— Если ты хочешь солгать, тебе нужно вспомнить, что ты говорил.

— Я не лгу. Я не влюблен в нее.

— Но ты сказал, что влюблен... Боже мой. Значит, ты влюблен в другую, но встречался с Габриэллой? Это...— я пытаюсь подобрать подходящее слово, но сдаюсь. Оно того не стоит, не с такой головной болью. — Вау. Ты такой же ужасный, как и все остальные парни, которых я знала. Даже хуже, потому что ты не хранишь верность женщине, которую любишь, даже до того, как тебя заставили жениться на мне.

— Некому было хранить верность, — Себастьян рычит от разочарования.

Презрение искривляет мои губы. Я пытаюсь вырвать руку, но его хватку невозможно ослабить.

— Ладно, слушай. Я солгал, что люблю кого-то, когда мы говорили об этом, — говорит он. — Я был расстроен и хотел быть козлом. Я ни в кого не влюблен, особенно в Габриэллу.

Я должна просто кивнуть и сказать: "Я тебе верю в том, что ты солгал"?

— Я бы никогда не женился на тебе, если бы был влюблен в другую женщину.

Это наименее убедительная часть того, что он сказал. Моя жизнь научила меня большему.

— Но ты любишь Sebastian Jewelry. Ты сделаешь все, чтобы не передавать тридцать процентов акций компании. Кроме того, в контракте сказано, что ты можешь расторгнуть брак через пять лет, так что все, что должна сделать любовь всей твоей жизни, это продержаться столько же.

— Это моя семья не может позволить себе отдать акции, а не я. Я бы никогда не выбрал Sebastian Jewelry вместо любимой женщины.

Неужели? Слова, вылетающие из его уст, звучат романтично. Что-то, что я могла бы услышать в кино. Но это реальная жизнь.

— Тебе не нужно ничего объяснять, —вся энергия борьбы вытекает из меня, и все мое тело замирает. Я слишком истощена морально, чтобы оставаться здесь и вести этот разговор. Я просто хочу принять горячий душ и уснуть.

Но он все еще держится за мою руку. Видимо, он не отпустит ее, пока не услышит то, что хочет услышать. Но я не хочу лгать ему и говорить, что верю ему или что понимаю. Я не моя мама, которая всегда смотрела в другую сторону.

Поэтому вместо этого я говорю:

— Ты можешь увидеться с ней, если хочешь. Хватит изворачиваться, пытаясь оправдать свою ложь. Мне этого хватило в жизни.

Он смотрит на меня так, будто я только что дал ему пощечину на глазах у всех в городе. Почему он так расстроен? В моих словах нет ничего несправедливого. Потом я понимаю, что тоже солгала ему только что - потому что меня не устраивает, что он встречается с другими женщинами, даже если он в них влюблен.

Мне нужно пойти в свою комнату, пока я не сказала еще что-нибудь, чего не имела в виду.