Я отворяю дверь ванной комнаты и, прижав к груди телефон, прислушиваюсь к тихому разговору, доносящемуся из кухни. На фоне него уютно гудит кипящий чайник и работает бойлер.

— Шах… и мат, — воодушевленно говорит Папуля. — Расставляй, Ярослав! Мои — белые.

— Да отпустишь ты человека спать или нет? — ворчит на него Мамуля.

— Я просто не в форме… — воодушевленно оправдывается Яр. — И спать еще не хочу, не беспокойтесь. Надо отыграться…

Проигрывать он не любит, чего уж там.

Я мечтательно улыбаюсь, вспоминая невероятную теплую атмосферу за сегодняшним ужином и то, как Папуле понравился Ярослав. До последнего боялась — он узнает, но нет. Хоккей никогда его не интересовал, и сына Бориса Сергеевича они с Мамулей не знают.

На вопрос «Чем занимаешься?» Загорский не стал врать и прямо признался, что он студент и спортсмен. Учится в одном университете со мной, старшекурсник. Они немного пообщались про игру, а потом окончательно свернули тему.

Я, признаюсь, бесконечно смущалась и краснела, а Яр поддерживал. До души компании ему далеко, но подвижки есть.

Я ведь только сегодня до конца осознала, почему образ Тайги не привлекал меня до этой зимы. Он… слишком мрачный. От таких обычно держишься подальше и я держалась. Хотя интерес был.

— Е2-Е4 — комментирует Папуля. — С5? Сицилианская защита, значит?

— Я в этом так не разбираюсь… — усмехается Яр. — Знал бы, что вы профессионал, играть бы не сунулся.

— Да я еще в школе занимался, потом и не вспоминал. Сейчас вот видишь… инвалид. Жизнь поменялась за пару месяцев, обездвижила.

— А врачи что говорят?

— А что они скажут? Все нервы… Паралич… Дорога от мозга к конечностям нарушена. Ничего не поделаешь.

— Случаи бывают разные. У моего лучшего друга заболело колено. Все предрекали конец спортивной карьеры, а один врач решился сделать операцию. Сейчас он восстанавливается, но уже ясно, что все будет хорошо.

— Бывает, наверное, чего уж. Давай оставим эту тему, тем более, что вот тебе шах… и мат!

— Как вы это делаете? — с искренним удивлением возмущается Яр и я закрываю дверь поплотнее, чтобы задвинуть щеколду.

Последнее, что слышу — командный голос Мамули:

— Давайте ложиться спать.

Опускаюсь на край ванны.

«Так что там?» — пишу Владке.

«Ты ему говорила, что девственница?» — тут же отвечает она.

«Да…»

Боже.

И правда?

Зачем я призналась?

«Не надо было… Мужчины такое не любят, Сашка».

«А я откуда знала? На них ведь не написано!»

«Теперь знаешь. Тебе надо его расшевелить, показать ему, что ты не боишься»

«Но как это сделать?»

«Надо, чтобы он посмотрел на тебя под другим углом… И в идеале — приревновал! Это же природа… Самка достается другому самцу. Р-р-р…Это точно его заденет»

«Ну… с первым проблем не будет, — смотрю в зеркало и совершаю пару оборотов.

Неужели я и правда решусь на такое?

«А вот второе…»

«Придумай что-нибудь! Я в тебя верю! Все, я спать! Жду отчет завтра!»

«Пока… И спасибо, Влада».

Я долго смотрю на горящий экран.

Внутренности плавятся от нешуточного азарта и нарастающего предвкушения. Я никогда еще не планировала сделать что-то настолько же дерзкое, но сейчас решаюсь… и печатаю еще одно сообщение.

На этот раз Ратмиру.

Накинув обычный, хлопковый халат, выхожу из ванной с телефоном и прислушиваюсь к тишине. Дверь в спальню родителей плотно прикрыта.

— Я думал, ты уже не вернешься! — ворчит Загорский с пола, потирая свое бронзовое плечо и забрасывая обе руки за голову.

— А я вернулась, — скромно отвечаю.

Ови приветливо машет хвостиком.

Уловив в темно-зеленых глазах Ярослава искреннее желание поспать, страшно злюсь. Откормила его на свою голову. Вчера он был голодным, поэтому долго не мог уснуть.

Сегодня мне пришлось пойти на хитрость.

Помимо цветочного магазина мы заехали в пиццерию и взяли пиццу на ужин. И пускай Мамуля долго ругала нас за лишние траты — я была спокойна — никто не обвинил Ярослава в том, что он брезгует едой за столом.

— Давай спать! — Загорский сонно говорит, а я все-таки решаюсь.

— Конечно. Спать!

Скинув халат, отправляю его на крючок, и дефилирую до расправленного дивана в любимых «книжных» трусах Тайги и белой маечке на узких бретелях.

Атмосфера в комнате сменяется. Становится более тягучей. Будто плавится. Телефон в кармане вовремя дзынькает, и мне приходится вернуться к двери.

— Прости. — оборачиваюсь к Яру с легкой улыбкой. — Спокойной ночи.

Мрачный взгляд прицельно следит за моим лицом. Грудная клетка мерно, медленно-медленно вздымается.

— С собой заберу, — бормочу и устраиваюсь на диване.

Ратмир практически сразу еще раз отвечает.