— Не стоит… Спасибо вам. — очень вежливо ей улыбаюсь. Чтобы хоть как-то смягчить.

— Может, будете чай?

— Обожаю чай. — киваю ей и смотрю, как Сашка уплетает свой поздний ужин за обе щеки.

Дарья Алексеевна и правда оказывается мягким, деликатным человеком. С дороги ни о чем не расспрашивает. Приготовив мой чай, садится напротив, подпирает подбородок рукой и слушает болтовню Золотой, которая не умолкает ни на секунду.

Ови трется рядом.

Ждет свой ужин.

Спустя полчаса нас отправляют в комнату Саши, где для меня приготовлена лежанка на полу с подушкой и одеялом, а для нее — уже расправлен целый диван.

— Надо было сказать, что мы поженились? — ворчу, стягивая толстовку вместе с футболкой. — Не пришлось бы спать на полу…

— Не кричи так… — она заплетает косичку, глядя в зеркало, и оборачивается. Раскраснелась вся после ужина.

Бросив взгляд на мою грудь, как всегда, смущается страшно и кусает губы.

Только девственниц мне еще не хватало…

Я заваливаюсь на матрас, проверяю в ногах сопящего Ови и закидываю руки за голову. С любопытством разглядываю стройные ножки и красивую линию ягодиц. Страсть, как интересно, в каких они трусах сегодня, потому что я знаю все. Трусы с книгами — надо же такое придумать!

— Спокойной ночи… муж! — Сашина голова опускается на подушку.

Я вытягиваю руку, чтобы погладить ее по щеке.

— Спокойной ночи… жена.

Свет, попадающий в комнату из коридора, вскоре гаснет, и я долго в полутьме рассматриваю обстановку Сашкиными глазами, представляя, каким она была ребенком. Уже сейчас можно с точностью сказать, что мое мнение о ней было поверхностным и ошибочным.

Во всяком случае за то время, пока я ее знаю, никакой алчности в этой девчонке не заметил. То, с каким рвением она ухаживает за Ови, как отстаивает свои интересы, как серьезно относится к учебе.

Хорошая она… Эта Сашка Золотая.

Слишком хорошая для Загорской…

А я гандон. Только вот не конченный, чтобы ее испортить…

Перевернувшись набок, пытаюсь заснуть, но все безрезультатно. В животе урчит, желудок скручивает. Приходится тяжело вздохнуть. Раз, второй и третий, после которого Саша приподнимается с подушки и рявкает:

— Загорский!

— Чего тебе?

— Ты что… принципиально не ешь домашнюю еду?

Глава 23. Провокатор

— Просто спи, Саш… Окей?

— Просто спать, пока ты умираешь от голода! — она ворчит и отворачивается к стене.

Закинув руки за голову, смотрю в потолок и с шумом выдыхаю. Живот в прямом смысле прилипает к позвоночнику. Я вспоминаю своего друга Эда и его знаменитую шаурму в центре Ленска.

Сочную, с идеальном прожаренным мясом и вкуснейшим соусом.

По потолку бегут неясные тени.

Я снова размышляю, как здесь оказался? Почему-то не подумал о бытовых моментах. Слишком долго живу по принципу «главное — победить, неважно каким образом, а там дальше разгребу».

Победил же: заветный штамп красуется в моем паспорте.

Теперь вот — разгребаю.

Чтобы не думать о еде, пялюсь на то, как Саша отклянчила свою задницу. Она у нее аккуратная очень, мягкая… сочная… В голове снова всплывает шаурма Эда. Да твою же мать!

Итак, ягодицы Саши Золотой.

Все чинно и благородно — прикрыты одеялом, но не до конца. Я вижу полоску кожи под шортами и часть узкой поясницы.

Желудок снова напоминает о себе.

— Загорский! — Саша резко поворачивается.

Сбиваю одеяло в районе паха.

Приехали.

Теперь еще и стоит.

— Чего? — спрашиваю сиплым голосом.

— Как мне спать, если у тебя в животе атомная война?

— Обычно спи. Нормально со мной все.

— Поверить не могу, что ты такой сложный… — она снова злится, и это пиздец как мило. Будто Белоснежку всерьез заебали гномы, и она устраивает им головомойку. — И как я раньше не догадалась?

— Вообще странно. Ты же такая умная… — провоцирую.

Как в игре. Хоккей проник глубоко под кожу, ведь хороший игрок помимо высокого уровня мастерства равно хороший провокатор. Честно или нет, но надо уметь лишить соперника равновесия, залезть к нему под кожу, чтобы вывести из себя и заставить совершить тактическую ошибку.

Команда такого по-настоящему ценит.

Соперники, а особенно их фанаты, терпеть не могут.

Сашка шумно дышит, но не обижается.

Свешивается с дивана и осматривает мою физиономию и плечи. В полутьме кажется курносой, но это не так. У нее симпатичные черты лица, а волосы вообще вне всякой конкуренции. Я таких не видел.

Самое удивительное, что она не стремится кому-то понравиться.

— Яр?

— М?

— Хочешь, я подогрею тебе котлеты? — снова идет в наступление. — Они вкусные, куриные. Мамуля еще кабачок добавляет. Для сочности…

Ну и заноза.

Когда же ты заснешь?

— Хочу, чтобы ты спала… — монотонно повторяю.

— Я не могу уснуть, пока ты страдаешь. Как твоя жена, я обязана что-то сделать…