– Вы это кто? Думские деятели? Но требуется военная сила, а не ваша говорильня.

– Будет и сила. Некоторые запасные батальоны готовы перейти на сторону в случае… ну, когда начнется.

– И когда начнется? – не удержался от трудного вопроса генерал-майор.

– В этом году, ближе к осени, – признался политик. – Еще не все готово. Но идут переговоры с гвардейской кавалерией, там уже не могут терпеть то, что происходит. Распутина к стенке. Государя на завалинку, нехай отдыхает. Жену его, стерву, в монастырь. Царевич Алексей около трона пусть ждет совершеннолетия, а регентом при нем поставим великого князя Михаила Александровича. Завершим войну и начнем думать о реформах. Я за конституционную монархию; России все еще нужен царь. Не такой, как нынешний, но царь. Ну, вы с нами, Виктор Рейнгольдович?

– С вами, – категорично ответил Таубе. – Тоже нет сил смотреть, как губят страну. Значит, осенью? А вы справитесь с полицией? Они могут не смириться с отставкой государя. А у градоначальства сейчас и пулеметы есть. Не хочется воевать с городовыми, там честные служаки. Лучше бы договориться.

– Я только что помянул вашего Лыкова. На чью сторону он встанет? И правда, что авторитет его в полиции градоначальства таков, что Лыков может в одиночку убедить полицейских поступить, как нужно нам с вами?

– Черт его знает, – озадаченно ответил генерал. – Алексей Николаевич в почете у петроградской полиции, всю жизнь провел с ней бок о бок. Пожалуй… хгм… пожалуй, сможет. Если захочет.

Гучков сощурился:

– А если придется прогонять полицию с улиц против их воли? Тем же свинцом…

– То есть когда начнут убивать городовых? Нельзя этого допустить!

– Виктор Рейнгольдович! Вы когда-нибудь устраивали революцию? Нет? И я нет. Что начнется, когда власть зашатается, никто не знает. Какие шлюзы откроются… Кровь прольется неизбежно, революций без крови не бывает. Ну? Как поступит Алексей Николаевич?

– Возьмет винтовку и побежит защищать своих городовых, – уверенно ответил барон.

– Даже так? Ну-ну. Запомню. А пока знаете что? Где сейчас господин статский советник?

– В Нижнем Новгороде, ловит какого-то особо опасного преступника.

– Но скоро вернется?

– Надо полагать. У него беда – жена погибла. Она поступила медицинской сестрой на госпитальное судно. А его в Черном море утопила германская подводная лодка.

– Слышал, – равнодушно кивнул политик. – Время такое: все мы чем-то жертвуем ради любимой России. У Милюкова вон сына убили…

Потом откинулся на спинку стула и пристально посмотрел в глаза собеседнику:

– Во время революции Лыков мне не понадобится, от него будет только вред нашему делу. С винтовкой он побежит… Ишь! Придумайте ему поручение подальше от Петрограда. Такое, чтобы увяз в нем и надолго убыл из столицы. Желательно до самой зимы.

– Я ему не начальник, какие от меня к нему могут быть поручения?

– А по линии контрразведки, к примеру. У Лыкова хорошо получается, он уже забыл, как ловят уголовных, все чаще и чаще ему поручают поймать шпионов.

– Жаль, Джунковского нет, он бы приказал, – вздохнул генерал.

Промышленник ответил ему таким же вздохом:

– А уж как мне жаль!

Бывший начальник Лыкова и конфидент Гучкова вылетел с должности товарища министра внутренних дел и командира корпуса жандармов. Джунковский всем рассказывал, что наказан царем за то, что пытался открыть ему глаза на тлетворное влияние Распутина. На самом деле он не информировал Его Величество о сговоре между великим князем Николаем Николаевичем (тот был еще Главковерхом) и думской оппозицией. Так называемый Прогрессивный блок налетел на самодержца, требуя отставки премьер-министра Горемыкина и назначения ответственного министерства, то есть людей, рекомендованных Думой. Великий князь по предварительной договоренности давил на племянника со своей стороны. Джунковский знал о сговоре, но промолчал. И Николай Второй расценил это как недобросовестность. Генерал храбро попросился на фронт, хотя до этого не командовал даже ротой. Все считали его пострадавшим из-за Распутина и помогали устроиться получше. В результате Джун получил назначение в 8-ю Сибирскую стрелковую дивизию командиром бригады. Когда он верхом выехал к месту службы, то обронил парусиновый портфель с секретной картой. На которой были обозначены позиции наших войск! Слава Богу, после многочасовых поисков портфель нашелся лежащим на дороге…