Ильдар оглядывается через плечо, окидывает меня внимательным взглядом, будто хочет убедиться, что я в порядке.

– Конечно. Садись, сейчас чайник поставлю. Ты вовремя, как раз к ужину.

– Что готовишь? Пахнет очень вкусно.

Я устраиваюсь за круглым столом, придвинутому к стене.

– Никаких изысков: овощи замороженные с кус-кусом. Я так себе повар. Разве что от себя мяса добавил, а то этими зернышками с кукурузой только птички наедятся.

Хмыкаю с улыбкой. Ну конечно, мужиков таким не прокормишь. Мне противнями готовить приходилось, чтобы мужа накормить.

При воспоминании о Назаре настроение портится.

– Я не особо голодная, если честно. Разве что чай выпью.

Но Ильдар уже накладывает в тарелку еду и ставит передо мной.

– Ешь давай, тебе нужны силы.

Блюдо выглядит аппетитно и пахнет соответствующе. Единственное, я бы не назвала это кускусом с овощами и мясом, скорее это больше мясо с таким небольшим гарниром.

– Не могу, – качаю головой. – Кусок в горло не лезет.

– Через “не могу". Ты врач, сама должна понимать.

Он прав, конечно. Я прекрасно знаю, что организму нужна еда, особенно после стресса. Но одно дело знать, а другое – заставить себя.

Все же беру вилку и отправляю в рот немного еды. Ильдар устраивается напротив со своей порцией и, в отличие от меня, работает вилкой активно.

Взгляд сам собой останавливается на сбитых в кровь костяшках. Чувствую укол вины. В конце концов, это же из-за меня он ввязался в драку.

– Как рука? Болит? – спрашиваю сочувственно.

– М? А, это. Брось, так, пара ссадин, не о чем волноваться.

Помолчав, я решаю продолжить разговор, чтобы не чувствовать неловкости.

– Расскажи мне про Марьям. Что именно от меня потребуется? Убедить ее в чем-то или просто поговорить?

Ильдар откладывает вилку и откидывается на спинку стула.

– Для начала стандартный осмотр. Нужно подтвердить срок, убедиться, что нет осложнений. И… просто поговорить. Не давить, не принуждать. Ей и так досталось, не хочу, чтобы Марьям еще больше было плохо. Она до сих пор мечется и не в состоянии определиться сама, как лучше поступить. Ты, как женщина, поймешь ее лучше меня уж точно. Потому что, если судить с моей стороны, то ей лучше избавиться от ребенка и забыть о прошлом, как о страшном сне. Но…

– Но?

Ильдар вздыхает.

– Марьям выросла в традиционной восточной семье. Для нее аборт – это не просто грех, это убийство. Но и рожать ребенка от… от этого ублюдка... в общем, ее разрывает на части от противоречий, понимаешь?

Я киваю. Понимаю. Слишком хорошо понимаю. Мы еще не виделись даже, но у меня к Марьям какая-то глубокая жалость. Не брезгливая, а скорее… не знаю, будто материнская. Когда жалеешь искренне и так же искренне хочешь помочь.

– Я не буду давить на нее. Это решение тяжелое, но она должна будет сделать его сама… иначе Марьям никогда не простит – ни себя, ни нас с тобой, если ее вынудить. Но я все же врач, не психолог… может лучше к нему?

– Исключено. В семье Марьям все психологи поголовно считаются шарлатанами. Так что волей-неволей у нее не будет доверия к ним. Просто поговори с ней, как врач. Объясни все варианты, все риски. И как женщина, которая… – он осекается.

– Которая что?

Ильдар смотрит мне в глаза.

– Которая знает, каково это, когда мужчина, которому ты доверяла, оказывается чудовищем.

___

Девочки, приглашаю в следующую книгу литмоба! (18+)

Развод. Исцеление разбитого сердца

– Игнат, я беременна, – слышу я голос подруги. – У нас будет ребенок. Ты рад?

В номере отеля – мой муж и та, кому я доверяла больше всех. Игнат даже не скрывает измены.

Не успеваю опомниться, как муж тащит меня к двери и выталкивает в коридор.

– Я подаю на развод! – кричу я, задыхаясь от боли.

– Забыла, за кем ты замужем? Никакого развода. Ты примешь этого ребенка как своего! А если посмеешь пикнуть – я уничтожу твоего отца. Ты никуда от меня не уйдешь. Ты поняла?

__

Мой муж - монстр, не желающий давать мне развод. Он думает, что я сломлена, что стану терпеть его любовницу? Как бы не так! Я получу этот развод, даже если придется пойти на отчаянный шаг.

19.1

Я отвожу взгляд. Сравнение с Марьям кажется мне неуместным, ведь то, что пережила она – несоизмеримо страшнее моих проблем. Но в чем-то Ильдар прав. Предательство есть предательство, в какой бы форме оно ни произошло.

– Хорошо, – говорю наконец.

Кусаю губы, не зная, как подступиться к такому деликатному вопросу, но все же решаю задать его в лоб.

– А мать Марьям? Не думал предложить ей поговорить с дочкой? Думаю, ее поддержка точно бы не помешала, особенно в такой ситуации.

По лицу Ильдара пробегает тень, он кривит губы, не скрывая презрения.

– Мать выбрала мужа.