Ум невольно дорисовывал к нему тяжелую королевскую мантию и элегантную корону на белокурой голове. Его Величество — а это именно он — действительно много привлекательнее любого из известных мне донов. Кроме, может быть, Абеля.

— Здесь никого нет, — равнодушно поправил незнакомец. — Я — дракон, мне подвластны запахи, звуки, магии и даже некоторые мысли. Особенно такие элементарные, как у тебя, мой слабовольный драдер.

Он засмеялся, а я вжалась лопатками в холодную стену, словно пытаясь стать ее частью.

6.2 Страшный разговор

Я назвала его про себя незнакомцем, но на самом деле уже знала, кто это. Тот жутковатый, поразительно красивый дракон, с которым танцевала принцесса Кантуш, и спину держала так прямо, словно ее вел в танце адский пес, а не мужик-красавец. Император драконов.

Я не могла знать этого наверняка, но была просто уверена в этом.

— Не называй меня так, Нисто, — уже холоднее сказал король. — Я больше не драдер и отверг свою драконью часть, как и большинство магов. Да, может быть, наша сила и порождена богами Вальтарты, но в конечном итоге мы становимся отдельной расой. И тебе придется считаться с ней.

Халцид что-то говорил во время танца… Что-то про драдеров. Я спросила, что значит вейра, и он ответил.

Вейр и вейра — обращение к магически одаренным дворянам, потенциально способным разбудить первичную ипостась. Драдер и драдера — прослойка высокоранговых служащих, которых драконий бог одарил способностями и магией, но не дал дракона. И, конечно, веи — практически люди. Мы.

Выходит, самые одаренные наши маги находятся на уровне драконьих драдеров? Высокоранговых служащих, чей удел обслуживать драконов, чтобы те не забивали красивую голову, откуда берется в шкафу одежда, и кто ведет скучную бухгалтерскую книгу.

Это было ужасно глупо, но я вдруг представила Абеля за такой книгой, и едва удержалась от смешка. Да ему самому нянька нужна. Вечно путает, какой платок к какому камзолу и какой формы браслеты и запонки сочетаются с рубашкой. А уж просчитать меню на вечер и вовсе за гранью его умений.

Даже мысль, что человеческая раса — производное от драконов, меня почти не задела. Я попала в страшноватое фэнтези с уклоном в триллер и бояръ-аниме. Меня уже нечем удивить.

— Считаться с людьми? — император открыто засмеялся. — Ты хочешь, чтобы ворон считался с цикадами, мой нелюбезный друг. Я иду на этот мир, сцепив клыки и усмирив когти, и это — моя воля, Эрих Ротондо. Моя. А от Эриха Ротондо зависит только цвет салфеток на банкетных столах, ибо все остальное зависит от меня и подчиняется мне. Ты сидишь над людьми, пока подчиняешься и отдаешь дары Италики в обмен на еще один день вашей жалкой жизни.

— Тебе тоже нужен этот мир, Нисто Таш, — голос короля Эриха зазвенел от…

Ярости? Ненависти? Или страха?

Мой ум склонялся к последнему предположению. Я видела его лицо в тонкой щели отошедшей от камня портьеры — белое от напряжения и тщательно заретушированной тревоги.

— Нужен, — равнодушно подтвердил император. — Но у этого мира есть плата, Эрих. Дай ее мне, и мирный договор продлится на этот год. Ни один дракон не тронет и травинки на твоих землях.

Я застыла от напряжения, словно оно транслировалось по воздуху от короля и топило в себе любую особь, попавшую в ареал воздействия.

— Что ты хочешь, Нисто? Проси.

Несколько секунд стояла тишина. Осязаемая, давящая на барабанные перепонки. Отсутствие звука, как самый страшный на свете звук.

Холодная капля пота сползла по виску. Под плотным нижним платьем взмокла спина. Что-то подобное я чувствовала только один раз. Когда влюбилась в мужика себе не по статусу — дорогого наемника в охране высокопоставленного клиента, шельмовавшего с офшорами и аутсорсингом. Мужика моего, конечно, убили. А я соскочила в последний момент и год потом кошмары видела.

Прямо сейчас я понимала только одно: возможности соскочить у меня больше нет.

6.3 Страшный разговор

— Мой брат… мой друг пропал около полумесяца назад. Его воины еще ждут его возвращения, но я уже знаю, что он мертв. Мы обменялись кольцами-артефактами на удачу, и четыре дня назад мой камень оплавился в кольце. Я жажду крови, Эрих. Я ненавижу род людской и заключаю мир лишь ради его памяти. Только любовь к брату удерживает меня от нападения.

В нескольких сантиметрах от моего лица взорвался брызгами бокал. Солнечные остатки вина осели неощутимой пылью на платье, стекло задело щеку.

Только вбитые намертво рефлексы удержали меня от желания закрыть лицо руками. Но… нельзя. Не знаю, по какой причине император драконов меня не чувствует, но если я начну размахивать руками и шевелиться, он меня определенно услышит. Вряд ли он еще и глухой.

— Твой брат — это…

— Верно! — глухой рык.

Удар. Осыпающееся каменное крошево. Серая взвесь, танцующая в тусклом свете коридорного огня — единственный угол обзора, который мне доступен сквозь щель портьеры.