– Мужчина, вы спасатель?

– Спасатель.

– Тогда спасите, меня, пожалуйста. Станьте моим мужем. Ой, поправочка, фиктивным мужем.

Глава 37 - Вика

Вика поправила волосы, которые и так были идеально уложены, и нанесла крем на шелковистую кожу. Она делала это неторопливо, разглядывая свои потухшие глаза в отражении. Дома она всегда себя вела так, словно не жила, как будто существовала где-то между мирами. Тем невероятным прошлом, в котором ее смех звучал звонче и прекрасней любой мелодии, и пасмурным настоящим, где ее ровным счетом ничего уже давно не радовало.

Закончив процедуру, Вика поднялась и подошла к подоконнику. Там стоял маленький плюшевый крабик, которого ей когда-то подарил Рома. Она взяла его, покрутила в пальцах и притянула к себе, обнимая. Губы ее задрожали, но Вика сдержалась и не дала волю слезам. Смысла в них уже не было… А затем она в очередной раз стала прокручивать те события, к которым нет-нет возвращалась, стоя у этого окна.

Они с Ромой сблизились еще лет в двенадцать. Уж как так сложилось, Вика и сама толком не понимала. Наверное, потому что их отцы дружили и частенько таскали с собой детей куда-то. Вике не нравилось ездить в лес с отцом, а Роме, наоборот, нравилось. Отцы часто оставляли их, уходя заниматься скалолазанием, и дети сидели вместе то у палатки, то просто гуляли.

Рома любил много говорить, он часто улыбался и засматривался на Вику, тогда как она чаще всего молчала и смущенно опускала взгляд. Однажды он взял ее за руку, вроде случайно, а может и нет, и Вика не смогла оттолкнуть его. Тогда между ними и закрутились эти невероятные чувства. Теперь она прихорашивалась перед любой встречей с Ромой, тщательнее выбирала наряды и следила за словами. Рома же, казалось, вел себя всегда одинаково, оставался собой.

В восьмом классе он впервые ее поцеловал. Прямо у нее в комнате, у этого самого окна. Он шептал ей в губы слова, какая она красивая, и что он днями и ночами думает о ней. Их поцелуй получился сумбурным и в то же время очень чувственным. У Вики подгибались колени, и трепетало сердце.

В школе про них все быстро прознали, тем более Рома постоянно брал Вику за руку или пытался обнять. Он не переживал о том, что их могут заметить, в то время как Вика жутко смущалась. Подружки говорили Вике, что ей стоило быть осторожнее со своими чувствами, ведь такие парни, как Рома, не ищут отношений. Однако она никого не слушала и упала в омут с головой в этот новый мир чувств. Она влюбилась по-настоящему. Настолько, что засыпала, прижимая к себе этого мягкого крабика, которого ей подарил как-то Рома вместе с золотым браслетом.

Теперь он частенько ее радовал подарками: цветы, украшения, походы в кафе или кино. Семья у Безрукова была очень богатой, и для него все это было мелочью. С каждым днем Вика все больше боялась, что однажды их любовь закончится. Однако время шло, и Рома продолжал находиться рядом, писать по утрам сообщения и звонить по вечерам. Она привыкла к нему, к тому, что была для одного человека — вселенной. Так ей казалось.

Отцы также продолжали вместе ездить на скалолазание в горы. И кто бы мог подумать, что однажды настанет такой роковой день…

Вика только отпраздновала свое шестнадцатилетие: они с Ромой и друзьями организовали вечеринку и до рассвета веселились. Утром, когда Вика вернулась домой со счастливой улыбкой на лице и пакетом подарков, ее остановила мать. Вернее, она не останавливала, она врезалась в дочь, а дальше просто помчалась прочь. За ней следом бежала их домработница. Вика испугалась за мать и остановила женщину, вдруг что-то случилось.

— Что с мамой?

— Мне так жаль, Вика… — проронила пожилая женщина, вытирая слезы. — Ваш отец… он сорвался.

— Что? — эхом повторила Вика, ее улыбка потухла.

Домработница, тетя Люба, всхлипнула и обхватила себя руками, словно пыталась удержать внутри рвущуюся боль.

— Сорвался со скалы… Разбился… Они были вместе с господином Безруковым, говорят, он пытался спасти его, но… они бы либо вдвоем погибли, либо… ну вы понимаете.

Мир вокруг Вики качнулся. Подарки посыпались из рук на пол, блестящие обертки разлетелись яркими пятнами. Казалось, что у нее остановилось и одеревенело сердце. Она не могла поверить, что отца больше нет. Ведь вот только недавно он желал ей утром хорошего дня, трепал по волосам, а сегодня его пульс остановился. Колени ее подкосились, Вика чудом не рухнула на пол. А потом она поняла, что матери тоже плохо. Ведь та любила отца. Любила какой-то ненормальной, безумной любовью. До одержимости.

Так что, сорвавшись с места, она помчалась на улицу, где мать пыталась сесть в машину. Она выглядела не просто поникшей, а такой, словно из нее вытянули жизнь. Глаза пустые, руки дрожали, бледная как мел.