После этих слов, все как по команде выходят в коридор, а дальше видимо на спортплощадку. Ощущение такое, словно не они только что пытались уличить меня в воровстве и устроить самосуд. А теперь, пожалуйста, никому и дела нет. Так им важен был телефон, значит? Или все просто упиралось в мою персону? Может, это вообще спланированная акция? М-да уж…

Вика тоже выходит, вместе со всеми. И я снова остаюсь одна. В этот раз, правда, решаю не задерживаться, собираю свои пожитки, те остатки, которые валялись на полу, и бегом в коридор. Сливаюсь с толпой, а народа хватает, не вся школа, у многих уже уроки закончились, но прилично собралось. Тут и младшие классы, и старшие, и вон я замечаю учителя бегут, физрук весь в мыле орет, прорываясь в проход узкой двери.

Оказавшись на улице, краем глаза замечаю, как оттаскивают одного парня от другого, тот лежит скрючившись, прикрывая лицо руками. В памяти всплывает фрагмент, яркий, отчетливый. Я хоть и на нервах вся, но прекрасно помню, что этот Сотников был в компании с Ромой. Точно! Вика говорила как-то — он самый псих здесь. И он — друг Безрукова. Видимо не врала. Адекватный такие драки устраивать точно не будет.

Рядом с ним девчонка, волосы заплетены в колосок, кулаки сжимаются. Она смотрит на него фурией, пока учителя пытаются утихомирить хулигана. Господи, мне нет никакого дела ни до этого Тимура, что устроил драку, ни уж до той девушки. У меня своих проблем по горло. Меня всю трясет, и сердце бьется так громко по грудной клетке, словно барабанные палочки там устроили концерт по заявкам.

Так что я ускоряю шаг, и скорее выхожу прочь за пределы школы. Вытаскиваю телефон, чтобы включить музыку, и хоть немного прийти в себя. Мне так-то еще на работу сегодня, нужно успокоиться — выдохнуть.

— Кира, — доносится сзади. Ну кто еще там?! Оглядываюсь и с удивлением замечаю Вику, она подходит ко мне, сжав на плечах лямки от маленького кожаного рюкзачка. Ветер развивает ее короткие темные волосы. В этой картинке она напоминает куклу. Дорогую. Красивую. Такую, о которой мечтает любой парень, и которая знает себе цену.

— Что? — спрашиваю я, раздраженно.

— Я думаю, это из-за Ромы. Либо сам Рома сотворил. Он… не верь ему, — звучит вроде как по-доброму, но что-то в этих словах меня смущает. А может дело в самой Вике.

— Рома? Хочешь сказать, это он мне мобильник в рюкзак подкинул?

— У них подход такой, — вздыхает она, проводя языком по алым припухлым губам.

— У них? У кого у них?

— А ты глянь, — она показывает в сторону толпы. — Это Тимур изводит Таю, девчонку из параллели. Она отказала ему, и он превращает ее жизнь в ад. Шаг за шагом, вот уже на протяжении многих лет. Мстит так сказать.

— А я тут причем?

— Ну ты ведь тоже… вроде как пытаешься не играть в их игры. Я видела сегодня, как ты зарядила Безрукову пощечину.

Сглатываю. Пульс словно ставят на паузу. Значит, она видела и поцелуй. Вот же проклятье… Больше всего на свете я бы не хотела, чтобы кто-то знал про него. Потому что мне Рома не нравится, и встречаться с ним я не собираюсь. А то, что у него в голове — меня не касается. И если телефон у меня оказался реально из-за Безрукова, то я и подавно вдвойне ненавижу этого парня. И хочу, чтобы все думали также, а не строили иллюзий, будто я им тут перешла дорогу.

Вика смотрит на меня внимательно и делает ещё полшага ближе. Наверное, мне стоит послушать ее версию, хотя в идеале бы уйти и не слушать никого. Мне нужно вернуть Роме деньги, а чтобы их вернуть, надо их заработать.

— Понимаешь… — продолжает свою историю Ланская. — Рома и Тимур — они из одного теста. Им нравится, когда девочки сначала сопротивляются, а потом… ломаются. Становятся послушными. Это как игра для них. Сначала ухаживают красиво, домой подвозят, цветочки всякие дарят, проблемы решают, затем выхватывают свой победный, героический поцелуй… а потом — бац! — и ты уже должна. Должна улыбаться, должна молчать, должна благодарить. А если не понимаешь намёков — тебя просто ставят на место. По-разному ставят.

— К чему ты… ведешь? Мне не нужен Рома, я здесь, чтобы доучиться последний год.

— Он уже решил, что ты — его следующая игрушка. А когда игрушка не хочет играть по правилам… её либо ломают, либо подставляют.

— Вика, — строже и грубее говорю. Ненавижу загадки. — К чему ты ведешь?

— Мне кажется, что телефон — это начало. Он извернет все так, что ты придешь к нему сама и попросишь помощи, защиты.

Я сжимаю кулаки, прокручивая в голове слова Ланской. Мне всегда казалось, что подлых людей — их видно сразу. По повадкам, манере общения, даже грубости. А Рома… не знаю, как объяснить. Меня раздражает то, что он делает в отношении меня, но в то же время, я не испытываю какого-то давления. Страха, что если откажу еще раз, меня сломают. Наверное, поэтому то, о чем говорит Вика, тяжело укладывается в голове.

— Ладно, я просто хотела предупредить. Ты с виду мне показалась нормальной, — Вика улыбается, затем обходит и идет к черной иномарке. Там ее ждет личный водитель, полагаю. Ждет, чтобы забрать в другой мир.

— А ты? — кричу ей, она оглядывается. — Попадала в его сети?