Нико держит два больших клейма, которые я изготовил специально для этого случая, а Виола поджигает их паяльной лампой. Когда они оба раскаляются докрасна, он подносит их ко мне.

 

— Обычно я приберегаю это напоследок, — говорю я ему. — По крайней мере, так было с Евгением и Владом, но я хочу, чтобы ты это прочувствовал. Жжение от их инициалов будет саднить на фоне всего остального, что мы с тобой сделаем, пока ты не начнешь молить о смерти.

 

Одновременно мы с Нико прижимаем клейма к его груди, выжигая инициалы A.M. и Р.M. на его плоти. Он стискивает зубы, чтобы не доставить нам удовольствия слышать его крик. Он и не знает, что это наименее болезненное из того, что мы для него приготовили.

 

— Пошел ты, гребаный макаронник, — кричит он мне.

 

Я усмехаюсь, бросая клеймо на землю. После сегодняшнего дня оно мне не понадобится.

 

Моя жажда мести тем, кто украл у меня, умирает вместе с ним.

 

Схватив трубу, достаточно широкую, чтобы в нее пролез бейсбольный мяч, с воронкой на одном конце, и ведро, Нико направляется к Дмитрию. Запах, исходящий от этого, заставляет меня отвернуться и зарыться носом в волосы Саксон. Она тихонько посмеивается надо мной.

 

— Такой неженка, — шепчет она.

 

— Открой рот, — приказывает Нико.

 

Дмитрий плюет в него, капли слюны попадают на ботинок.

 

— Ты такой же слабак, как и твой отец.

 

Я смотрю, как Нико медленно кивает, а затем протягивает руку. Виола передает ему металлическое приспособление, и Нико надевает его на голову Дмитрию. Металл разрезает ему губу, с силой вонзаясь в рот и разжимая челюсти. Когда доступ открыт, Нико заталкивает трубу ему в рот и до половины в глотку. Он берет из ведра самый настоящий половник и начинает заливать жидкость в воронку.

 

— Что это, блядь, такое? — спрашиваю я, морщась от запаха.

 

Он пожимает плечами.

 

— Моча, дерьмо, окурки? Я попросил Романа достать это из биотуалета на стройке.

 

Меня чуть не выворачивает, когда я вижу, как эта дрянь течет по трубке в горло Дмитрия, несмотря на его сопротивление.

 

— Ро нужно повышение.

 

Когда он считает, что достаточно, Нико вырывает трубку изо рта и снимает приспособление с головы. Дмитрия сразу же начинает тошнить, он выблевывает часть того, что Нико только что влил ему в желудок. Смесь дерьма и желудочного сока выплескивается изо рта.

 

— Наслаждайся этим вкусом во рту, — цедит Нико.

 

Дмитрий пытается крикнуть оскорбления в ответ, но каждые несколько секунд его слова прерываются рвотными позывами.

 

Мы с Саксон следующие. Я хватаю самые острые секаторы, а она берет раскаленное железо. Она подходит к нему, и он смотрит на нее.

 

— Жаль, что ты такая шлюха, — хрипит он. — Я бы повеселился, избивая тебя.

 

Она не отвечает. Вместо этого она усмехается, хватает его за руку и поднимает мизинец. Дмитрий ревет, пока мы один за другим отрезаем ему пальцы, прижигая раны железом. Где-то на середине Саксон морщится и отворачивается.

 

— Становишься мягкой, Габбана? — спрашиваю я, отрезая ему указательный палец, а она прижигает оставшуюся рану.

 

Она держит голову как можно дальше от Дмитрия.

 

— Нет. У него просто, блядь, изо рта воняет. Нико, нельзя было приберечь это дерьмо напоследок?

 

— Прямо перед смертью, чтобы он не успел это почувствовать? — спорит он. — Какой в этом кайф?

 

— Справедливо, — соглашается Саксон.

 

Когда все его пальцы исчезают, мы отступаем и любуемся культями, которые теперь у него вместо рук. Там, где когда-то были пальцы, — черные, обожженные железом, и запах горелой кожи добавляется к вони дерьма и рвоты.

 

Виола стоит, прижав палец к губам, наблюдая за ним.

 

— Поднимите его. Мне нужно, чтобы он висел.

 

Переглянувшись с Нико, мы действуем вместе. Мы отцепляем его ровно настолько, чтобы связать руки за спиной. Подняв, ведем его к крюку, свисающему с потолка. Саксон нажимает кнопку, поднимая его в воздух и вывихнув ему руки под таким углом.

 

Получив его туда, куда хотела, Виола подкатывает мясорубку на маленьком столике. Верхушка срезана, так что видно, как вращается шнек, когда она включает ее. Саксон хватает электрошокер для скота и следует за ней. Глаза Дмитрия расширяются, когда он смотрит на мясорубку.

 

— Какого хрена вы собираетесь с этим делать?

 

— Я готовлю тебе ужин, глупенький, — говорит она сладким тоном. — Тебе нужно есть.

 

Виола расстегивает его ремень и спускает штаны и боксеры до щиколоток. Его член висит на виду, и Виола обменивается взглядом с Саксон. Дмитрий самодовольно усмехается.

 

— Это могло быть твоим, — говорит он Сакс.