Рафф всегда надеялся, что мы с Нико вырастем близкими, как братья, и что со временем я сделаю его своим заместителем, как Рафф был у моего отца. Однако, думаю, тогда он не понимал, что давать своему сыну какую-либо власть над солдатами — серьезная ошибка. Он слишком безрассуден. Слишком импульсивен. И слишком эгоистичен.

 

Я был злым подростком, еженедельно ввязываясь в драки в школе без какой-либо причины, кроме того, что на меня странно смотрели. Мне никто не был нужен. Во мне не было ни одной частички, желающей иметь друга. Меня вполне устраивало идти по жизни одному. И только когда я связался не с тем парнем, я понял, что одиночество, возможно, не лучший выбор.

 

Он был из тех, кто выглядел круто, но при этом казалось, что он слишком старается. В нем была какая-то самоуверенность, которая меня бесила. И когда я застал его рассказывающим своим друзьям, как он собирается трахнуть Виолу, чтобы проучить ее не быть такой занозой, я просто слетел с катушек.

 

Это был бы честный бой. Честный для меня, во всяком случае. Он выглядел так, будто мог бы продержаться какое-то время. Но когда я нанес апперкот прямо в челюсть, я не знал о лезвии, которое было у него в кармане куртки.

 

Бени случайно оказался прислонившимся к шкафчикам, когда начался хаос, и когда он увидел, что этот кусок дерьма собирается драться грязно, он вмешался. Он сломал ему кисть одним сильным сжатием, и когда нож упал на землю, он отшвырнул его ногой и позволил мне добить его.

 

Единственный человек, которого я когда-либо называл другом, заслужил мое доверие в тот день, и с тех пор он прикрывает мою спину.

 

Стук в дверь вызывает усмешку на лице Бени, но мои мышцы напрягаются от потребности разобраться с делами.

 

— Войдите, — зову я.

 

Энцо входит с виноватым видом и прижатым к паху пакетом со льдом. Зрелище, честно говоря, жалкое. То, что женщина довела матерого члена мафии до такого состояния, — это смешно. Но, с другой стороны, Саксон — кто угодно, только не обычная женщина.

 

— Босс, — говорит он робко. — Вы хотели меня видеть?

 

Я одариваю его дружелюбной улыбкой.

 

— Да. Присаживайся, Энцо.

 

Бени издает смешок, сжимая переносицу и отворачиваясь. Энцо же слегка расслабляется от моего тона. Он подходит и садится на стул рядом с Бени. Я встаю из-за стола и обхожу его, чтобы опереться о край.

 

— Что сказал доктор?

 

Энцо сникает.

 

— Повреждения ужасающие, но если я избегу эрекции в ближайшие пару недель, скоро все должно вернуться в норму.

 

Я мычу.

 

— Для тебя это хорошие новости.

 

— Да, сэр.

 

Звук возни доносится из коридора. Крики Саксон становятся громче, пока они приближаются к моему кабинету, и дверь снова открывается, и Кармин вталкивает ее в мой кабинет. К счастью для меня и для всех в радиусе ста футов от меня, на этот раз она полностью одета.

 

— Убери от меня свои гребаные руки, — кричит она.

 

Энцо рычит при одном только виде Саксон, и ее глаза расширяются, когда она видит его сидящим там. Но для меня вечеринка только начинается.

 

— Отлично. Ты здесь, — радостно приветствую я ее. — Иди встань в угол.

 

Ее губы изгибаются в усмешке.

 

— Иди в задницу.

 

Я усмехаюсь, хватая пистолет со стола и направляя ей в голову.

 

— Я сказал, иди в гребанный угол.

 

Она вздрагивает, и хотя часть ее, кажется, хочет спорить, она подчиняется. Как только она оказывается на месте, я киваю Энцо.

 

— Встань, — приказываю я.

 

Он делает так, как я сказал, хоть и морщится, поднимаясь. Бросив пакет со льдом на сиденье, он ждет моего следующего приказа — так, как его учили. Если бы только он последовал этой выучке раньше.

 

Покрутив пистолет в руке, я протягиваю ему его. Он хмурит брови, глядя на него, будто не понимает, что я делаю, в то время как дыхание Саксон замирает в ужасе. Похоже, кто-то все-таки боится смерти.

 

— Кейдж, — умоляет она.

 

Моя голова резко поворачивается к ней, и я пронзаю ее одним взглядом.

 

— Даже не смей произносить мое гребанное имя, будто я тебе чем-то обязан.

 

Саксон обхватывает себя руками и начинает плакать. Тем временем Энцо все еще не взял у меня пистолет.

 

— Для чего это? — спрашивает он.

 

Тьфу, идиот.

 

— А ты как думаешь? Если бы кто-то откусил мне член, я бы оторвал им голову от гребанных плеч.

 

Схватив его за руку, я вкладываю в нее пистолет и обхватываю его пальцы вокруг рукоятки. Я киваю в сторону Саксон, и он поворачивается к ней лицом. Я встаю рядом с ним и игнорирую Саксон, которая впервые с тех пор, как она здесь, умоляет о пощаде.

 

— Она выставила тебя дураком, — говорю я ему. — Оскорбила тебя. Чуть не лишила мужественности.