— Вечер кино в комнате Сайласа. Твои кандидаты в приятели для обнимашек — Бэйлфайр или Сайлас. Крипт уже объявил, что отрубит член любому, кто окажется у него на коленях, кроме меня.

Я думаю… она пытается заставить меня почувствовать себя частью ее жизни. Моя грудь сжимается, когда мной начинает овладевать паника. Даже секунда наедине, как сейчас, между нами опасна. Мне нужно оттолкнуть ее. Я не могу допустить, чтобы у нее были такие моменты, как этот, когда она тонко пытается развеселить меня. Это только увеличивает риск того, что я в конечном итоге разрушу все, чего когда-либо хотел.

Я отворачиваюсь к окну и усмехаюсь — Я не присоединюсь. У меня нет желания услышать их спор.

Мэйвен задумчиво хмыкает. — Полагаю, ты прав. В конечном итоге они могут поссориться из-за чего угодно. Очевидно, никто из вас не ладит.

Выдавливание следующих слов требует усилий, но я произношу это именно тем придурковатым тоном, который мне нужен. — Я имел в виду, я не хочу слышать, как они спорят о том, кто выиграл пари после того шоу.

На мгновение она замолкает, но таинственная маленькая заклинательница умна. Я знаю, что она собирает все воедино, и это чертовски убивает меня, зная, что я собираюсь причинить ей боль.

Но если я этого не сделаю… если я все испорчу и мое проклятие вступит в силу, я никогда себе этого не прощу.

Это к лучшему.

— Пари?

Ее голос тих. Она подозревает это. Все, что требуется, — это принять безразличный тон, который заставил бы любого почувствовать себя глупцом.

— Да, пари о том, кто трахнет тебя первым. Мы сделали ставки. Мы думали, затащить тебя в постель будет непросто, но вот мы здесь. Один день заискивания перед тобой, и это полностью раскрыло тебя. Теперь, когда с этим покончено, нам просто нужно решить, кто выиграл свой приз.

Каждое слово, слетающее с моих губ, имеет привкус желчи.

Не в силах больше этого выносить, я поворачиваюсь — и вижу боль на лице Мэйвен. Ненадолго. Она так быстро прячет это под выражением безразличия, которое довела до совершенства, но я все равно это видел, и это чертовски мучительно — знать, что прямо сейчас она скрывает от меня свои эмоции.

Я подумал, что это лучшая тактика. Признаться во всем по поводу ставок и попытаться дистанцироваться любым возможным способом. Но видеть эту краткую агонию на ее лице в тысячу раз хуже, чем я ожидал, и я задыхаюсь.

— Беру свои слова обратно. Мне жаль…

— Прекрати болтать.

Она поворачивается и собирается уходить, но у меня такое чувство, будто мое сердце вырывают из груди, поэтому я иду за ней, иней по моим рукам распространяется до предплечий, когда эмоции закручиваются спиралью.

— Мэйвен, подожди. Пожалуйста, я…

Раздается тонкий свистящий звук, и все мои инстинкты сходят с ума за секунду до того, как кинжал вонзается в шкафчик прямо рядом с моей головой. Я останавливаюсь, моргая при виде оружия, которое только что чуть не убило меня. Мои глаза возвращаются к Мэйвен, которая сохраняет свое пугающе пустое выражение. Как будто она просто отключила свою способность чувствовать, и все тепло исчезло из ее тела. Она двигалась так быстро, что я даже не заметил кинжала.

Не говоря ни слова, она поворачивается и уходит.

Мне требуется значительное усилие, чтобы оставаться на месте, вместо того чтобы броситься за ней в погоню, пытаясь смягчить жгучую боль от моих слов. Но я только что причинил ей боль. Она не хочет меня видеть, и таким образом, ей не грозит мое проклятие. Если это означает, что я несчастен и чувствую себя отбросом общества, то это то, с чем я, черт возьми, разберусь, потому что это лучше, чем альтернатива тому, что мое проклятие настигнет ее.

Я просто надеюсь, что, может быть, она простит меня, когда придет время. Когда я, наконец, смогу обожать ее так, как не могу позволить себе прямо сейчас.

Милостивые боги, я ненавижу это.

Мой телефон жужжит. Я игнорирую его. Если это член семьи, они могут разозлиться на меня позже, и я определенно не хочу отвечать, если это один из участников моего квинтета.

Конечно же, не проходит и десяти минут, как Сайлас заходит на кухню. — Где Мэйвен? — Спрашивает он.

— Не здесь.

Крипт материализуется позади кровавого фейри, который инстинктивно разворачивается и поднимает руки, светящиеся красной магией. Принц Кошмаров даже не удостоил его взглядом, хмуро осматривая комнату. — Ее аура здесь. Она только что была здесь. Куда она ушла?

— Ты ее невидимый преследователь, ты должен знать, — бормочу я, направляясь к винному бару и бокалам. Мне нужно чем-нибудь притупить острые края, режущие мои внутренности.

Рубиново-красный взгляд Сайласа устремляется на меня, и в нем уже сквозит гнев. — Когда она была здесь, что ты ей сказал?