— Знаешь что? Мне тоже все равно, — фыркает Бэйлфайр, его глаза полны ярости, когда он придвигается еще ближе. — Как я уже сказал, я всегда на твоей стороне. Ненавидь наследие, сколько тебе, блядь, угодно — это не значит, что мы не можем быть вместе. Верить в разное дерьмо не значит, что ты мой враг, Мэйвен. Ты никак не сможешь заставить меня возненавидеть тебя.

Черт возьми. Мой мозг и тело не могут договориться о том, как лучше поступить дальше. Мне нужно было, чтобы они приняли эту ложь и решили окончательно отвергнуть меня за это. Но в то же время я испытываю… облегчение. Если они смиряются с фальшивой проблемой такого масштаба, смогут ли они, возможно, смириться с реальной правдой?

Нет. Это все равно что сравнивать, что они прощают укол в палец, с тем, что им вырывают сердца.

— Вы должны меня ненавидеть, — утверждаю я, свирепо глядя на каждого из них, чтобы попытаться донести суть в последний раз. Даже Эверетт, который все еще стоит в коридоре, скрестив руки на груди. — Потому что, если вы не возненавидите меня сейчас, вы возненавидите меня позже. Это неизбежно. Быть со мной для вас будет адом, потому что ничто не удержит меня от того, что я должна сделать, даже вы четверо. Мы боремся за такие разные вещи…

— Кто сказал? — Вмешивается Сайлас. — Позволь мне напомнить тебе, Мэйвен Оукли, что точно так же, как мы мало знаем о твоем прошлом, ты едва знаешь нас. Не будь так уверена, что мы не разделяем все, что ты ненавидишь в наследниках. Я много кто, но не преданный слепец. «Совет Наследия» коррумпирован. Как и «Бессмертный Квинтет». Я выпью из них всю кровь, если это то, о чем ты меня попросишь.

— Я сожгу любого, кого ты попросишь, — бормочет Бэйлфайр.

Крипт перебирает пряди волос в руке и целует кончики. — Сделай нас своим оружием, дорогая, и ни у кого не будет шансов против нашего квинтета. Позволь нам быть твоими.

Что ж. Это было досадно неожиданно.

Я потеряла дар речи. На самом деле я никогда раньше не теряла дар речи, но мне это не нравится. Мне нужно найти какой-нибудь новый барьер, который я могла бы воздвигнуть, потому что вся моя защита рушится. Как я могу продолжать отвергать их, если они разрушают мои стены и заставляют меня чувствовать себя так, как будто, возможно, препятствия, нависшие между нами, преодолимы?

Как будто они действительно на моей стороне.

Как будто за меня стоит бороться.

Будь они прокляты. Я достигаю своего переломного момента, когда знаю, что единственный человек, который когда-либо по-настоящему будет бороться за меня, — это я сама.

Ты сама по себе. Тебе никто не нужен. Ты непоколебима.

Но мантры в моей голове — всего лишь белый шум, когда они здесь, решимость и голод в их глазах, когда они заканчивают разрушать любые шансы спасти их от меня. У меня болит грудь, и моя душа, черт возьми, изголодалась по любой подобной связи, сколько я себя помню.

Я никогда ничего не хотела так, как хочу их, и теперь я зажмуриваю глаза, когда остальные стены ускользают прочь.

К черту это. К черту все это.

На этот раз я перестаю бороться и сдаюсь.

27

Мэйвен

Я не знаю, кто больше удивляется, когда мои губы касаются его, я или Сайлас. Но эмоции взрываются во мне, когда он немедленно берет контроль в свои руки, завладевая моим ртом своим, уговаривая меня открыться ему, пока его язык слегка не касается моего.

ДА. Это.

Но в тот момент, когда его руки обхватывают мое лицо, я отстраняюсь, когда знакомые мурашки ужаса пляшут у меня по спине. Он тут же опускает руки, но похоть, кружащаяся в его красных глазах, остается.

— Sangfluir…

— Эй, — быстро говорит Бэйл, на его лице написано беспокойство, когда он нежно берет меня за руку в перчатке. — Поговори с нами. Что творится у тебя в голове, детка?

— Я не знаю, как… — Я качаю головой, сопротивляясь и разочаровываясь в том, как начинает реагировать мое тело. Хмуро выдыхая, я закрываю лицо. — Боги, это отстой. Это еще одна причина, по которой вам, ребята, следует найти кого-нибудь другого, потому что я слишком сломлена, чтобы…

— Для меня нет никого, кроме тебя, — тихо предупреждает Крипт через мое плечо.

Он наматывает прядь моих волос себе на кулак и слегка тянет. Собственнические действия только усиливают мою влажность, и теперь мое тело еще больше сбито с толку.

— Ты не сломлена, — говорит Бэйлфайр, наклоняясь, чтобы поймать мой взгляд.

Мой смех резкий. — Ещё как сломлена. Ты понятия не имеешь. Другой хранитель был бы…

— Неа. Можешь сразу выкинуть из головы идею о том, что мы ищем кого-то другого, потому что этого, блядь, не будет. Просто скажи мне «да» или «нет». Ты хочешь, чтобы мы доставили тебе удовольствие?

Крипт снова нежно тянет меня за волосы. — Никто здесь не прикоснется к тебе, если ты этого не захочешь. Если они это сделают, я сдеру с них кожу заживо и оболью кислотой. Даю тебе слово.