— Здесь не место одиноким волкам, — огрызается Бэйл. — Речь идет о том, чтобы впервые объединиться с Мэйвен с тех пор, как мы явно облажались сами по себе. Как бы мне ни хотелось завернуть Снежинку в бекон и бросить его в логово гидры…

Эверетт устремляет взгляд к потолку, словно молит богов о терпении.

— Когда дело дойдет до крайности, нам нужно начать работать в команде. В конце концов, мы будем связаны с одной и той же женщиной до конца наших жизней. Она не заслуживает того, чтобы оставаться с кучкой гребаных малышей, которые не умеют вести себя прилично.

— Я мог бы играть очень хорошо, если бы она только позволила мне, — бормочу я.

Эверетт фыркает.

Прекрасно. Даже я могу признать, что говорю как капризный ребенок.

Крипт достает зажигалку, нетерпеливо щелкая язычком пламени. — Прекрасно. Какой у нас план?

Бэйлфайр выглядит на мгновение удивленным, и не он один. Крипт никогда не был командным игроком. С самого начала я предполагал, что он внесет очень небольшой вклад в наш квинтет.

Он самый старший из нас, и я помню, как был очарован им, когда мы все впервые встретились в детстве. В конце концов, я так много слышал о незаконнорожденном сыне Сомнуса от своей матери, от всех сплетен. Мне он казался стоическим, невозмутимым, стильным бунтарем. Но я быстро понял, что он был социопатом, которому не хватало сочувствия, и он был бы счастлив наблюдать, как горит мир.

И это было до того, как он разрушил мою семью.

— План состоит в том, чтобы сбить Мэйвен с толку, — говорит Бэйл, снова привлекая мое внимание. — Я случайно услышал, как Кензи упомянула, что она собирается в Пенсильванию на свадьбу. Мы собираемся вмешаться в ее поездку и превратить ее в веселый отдых. Возможно, она будет более готова открыться нам в человеческой среде, подобной той, в которой она выросла. Мы можем заняться с ней обычными человеческими делами, сводить ее на свидание или что-то в этом роде. Я уверен, что приспособиться к Эвербаунду и тому, как наследники ведут дела, было для нее достаточно тяжело, а мы усугубляли ситуацию, не давая ей возможности адаптироваться.

На мгновение это становится очевидным для всех нас. Он прав. Она только обнаружила, что является атипичным кастером, и наша культура и мир совершенно чужды ей. Хотя я подозревал, что она, возможно, пытается отвергнуть нас, потому что идея квинтета казалась ей странной, я не задумывался о том, как ее жизнь перевернулась с ног на голову, когда она проявила свою магию.

Мне хочется как-то успокоить ее, взять за руку, пока она смиряется с тем, что теперь ее связывают с наследниками. Но если бы я попытался, она, вероятно, послала бы меня нахуй.

Снова.

— Я закажу для нас транспорт и какое-нибудь хорошее место для ночлега, — бормочет Эверетт, изучая пол. На долю секунды он выглядит растерянным. — Я имею в виду… Я закажу что-нибудь для всех вас, где Мэйвен будет комфортно, но я не поеду…

— Да брось ты, Снежинка. Мы все, блядь, едем.

Профессор хмурится, ослабляя галстук. Мои брови взлетают вверх, когда я вижу серебристый иней на кончиках его пальцев. Это явный признак того, что в глубине души он чем-то обеспокоен. Что бы это ни было, маловероятно, что он когда-нибудь поделится этим со всеми нами.

— Будь по-твоему, — наконец бормочет элементаль льда, прежде чем покинуть квартиру.

— Угрюмый ублюдок, — качает головой Бэйлфайр, а затем проверяет свой телефон и рычит. — До полуночи осталось не так уж много времени. Я вернусь.

Без сомнения, он собирается отправиться на охоту, чтобы смягчить свое проклятие.

Разойтись сейчас — хорошая идея. Небольшая буферность медовухи фейри, который у меня был, проходит, быстро уступая место маслянистым подозрениям, растекающимся по моим венам. Моя голова раскалывается, и я выхожу из квартиры раньше Бэйлфайра, намереваясь вернуться в неоспоримую безопасность моего личного общежития, прежде чем голоса в моей голове станут слишком громкими.

Но у моих ног есть собственный разум, управляемый желанием, которое душит сердцевину моего существа, и вскоре я обнаруживаю, что стою у комнаты в общежитии Мэйвен, уставившись на ее дверь.

Дверь, которую я защитил от всех, кроме нее…

И себя.

Плетя заклинания, я поддался извращенному искушению быть единственным, у кого есть доступ к ее пространству. После угроз Бэйлфайру, и Крипту не пересекать границы дозволенного Мэйвен и сохранить ее конфиденциальность… и вот я здесь.

Я собственник, одержимый, конченый лицемер.

Но я не сожалею об этом.

Положив руку на дверь, я чувствую сквозь магические чары, что в комнате никого нет. Это разочаровывает, и я сразу же задаюсь вопросом, где же, черт возьми, она могла быть. Проводит время со своей подругой-львицей-оборотнем? Какая-то секретная встреча против наследия? Просто пытается избегать нас?

Искушение узнать все, что можно, о моей хранительнице из ее личного пространства слишком велико, и я открываю дверь.

Все здесь минималистично и чрезвычайно аккуратно. Кому-то это может показаться холодным или не уютным, но я легко могу представить Мэйвен в этом пространстве.