— Мой дракон готов выследить Мэйвен и поджарить любого на своем пути. Ты действительно думаешь, что я собираюсь остановиться и порыться в ящике с ее трусиками? — Децимус усмехается. Затем он делает паузу, явно обдумывая идею, и оглядывается на ее комнату. — Если подумать, ты знаешь, где она хранит свои трусики?

Кензи смеется и прогоняет его от двери, мудро воздерживаясь от того, чтобы проделать то же самое со мной. — Ладно, послушайте. Я знаю, что все новоиспеченные наследники всегда чересчур опекают своих хранителей, но вы оба можете слегка поумерить пыл, потому что я уверена — с Мэйвен всё в полном порядке.

— Правда? — Я бросаю вызов, позволяя своим губам изогнуться в опасной улыбке. — Потому что моя хранительница, несомненно, главная цель бесчисленных наследников в этой школе, которые не будут ждать отмены запрета на убийства, прежде чем покушаться на ее жизнь, чтобы попытаться повысить свои шансы занять место выше нашего квинтета.

Это ни для кого не должно быть новостью. Здравый смысл подсказывает, что высококонкурентные наследники попытаются разрушить другие квинтеты, нацелившись на лидеров квинтета. Но Децимус явно не представлял себе, в какой опасности находится Мэйвен, потому что он замирает и закрывает глаза, размеренно вдыхая и выдыхая. Он делал то же самое, когда мы были моложе, пытаясь сохранить контроль над драконом, скрывающимся под его кожей.

Кровь отливает от лица Кензи, и она заламывает руки. — Черт. Ты прав. Эм… Ладно, когда вы видели ее в последний раз?

— Сорок минут назад. За ланчем. — Децимус начинает расхаживать по комнате.

— О! Это не так уж и давно. Вы ведете себя так, будто она пропала несколько часов назад. Может, вы, ребята, слишком остро реагируете, — Кензи замолкает, когда снова встречается со мной взглядом, и сглатывает, делая шаг назад от того, что видит на моем лице. — Э-э, н-нет. Абсолютно адекватная реакция. Я полностью согласна. Хорошо, я тоже пойду поищу ее, так что просто… не выламывай больше никаких дверей. Хорошо?

Никаких обещаний.

Чем дольше я хожу, не зная, в безопасности ли моя маленькая мрачная одержимость, тем более расстроенным я себя чувствую. Не дожидаясь больше ни слова от кого из них, я возвращаюсь в Лимб и взмываю в воздух, намереваясь прочесать весь Эвербаундский лес в поисках следов Мэйвен.

11

Мэйвен

Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем меня жестко вышвыривает обратно на холодный пол ванной, я давлюсь рыданиями. Одна сторона моего лица липкая от холодной крови. Как и волосы, прилипшие к моей щеке.

Стараясь свести свой стон к минимуму на случай, если в этой ванной есть кто-то еще, я сажусь и морщусь от количества темной крови, растекшейся вокруг меня. Этого, безусловно, достаточно, чтобы убить нормального человека. Когда я поднимаю руку, моя голова болит, но раны больше нет.

Полагаю, это единственное преимущество моего состояния.

К сожалению, мое лицо, волосы и одежда заляпаны кровью. Если я встречу вампиров на обратном пути в общежитие, они подумают, что я рекламирую бесплатную закуску. Я быстро оглядываю кабинку, но тут не так много вещей, которые я могла бы использовать что бы привести себя в порядок. Нет ингредиентов для очищающего заклинания. И, честно говоря, у меня это все равно хреново получается.

Что ж. Полагаю, есть один способ, которым я могла бы это провернуть.

Доставая свой мобильный телефон из одного из потайных карманов моей мешковатой толстовки, я борюсь с этой чертовой штуковиной, пока мне не удается отправить сообщение Кензи.

На помощь. Месячные начались раньше. Я выгляжу так, словно проиграла битву со своей маткой.

Она реагирует немедленно.

Боже, я ужасно волновалась. Матки — такие сучки. Где ты? Я тебя прикрою.

Впервые в жизни я благодарю вселенную за современные технологии. Затем я быстро сообщаю ей, в какой уборной я нахожусь, прежде чем смыть как можно больше крови. В комнате больше никого нет, поэтому я выскальзываю из своей кабинки, чтобы умыться, но кровь все еще на моей одежде. Я использую все рулоны из диспенсера для бумажных полотенец, убирая беспорядок.

К счастью, к тому времени, когда Кензи заходит в уборную в сверкающем фиолетовом топе на бретельках и мини-юбке, открывающей ее длинные ноги, я делаю вид, что все это было просто ужасным периодом.

— Бедняжка, ты в порядке? Что случилось с твоими красивым оливковым тоном лица? Ты выглядишь такой чертовски бледной! Без обид. Тебе нужно обезболивающее? Я захватила запасную одежду, прокладки и прочее дерьмо, но мне следовало подумать об обезболивающих! — Она хлопает себя по лбу.

— Ты и так неплохая палочка-выручалочка, — настаиваю я, благодаря ее за большую сумочку, которую она вручает мне, полную моей самой большой и удобной одежды и всего остального, что мне может понадобиться. Конечно, я не могу сказать ей, что моя бледность вызвана тем, что я только что потеряла много крови.

К тому времени, как я переоделась и снова появилась, выглядя ничуть не хуже, Кензи уже болтала, сидя на тумбочке в ванной, фотографируя свой маникюр и покачивая длинными ногами.