— Извини, — быстро говорит Кензи, морщась. — Он просто появился из ниоткуда. Напугал меня так, что я разлила повсюду горячий шоколад. Я сейчас вернусь… К тому же, похоже, тебе, возможно, нужно немного поболтать со своим квинтетом, — застенчиво добавляет она, бросая мне извиняющуюся улыбку, и спешит проскользнуть в уборную.

Крипт изучает меня, и я пытаюсь игнорировать его взгляд, задерживающийся на моих губах, и то, как это заставляет мои бедра сжиматься без моего разрешения.

— Где ты была?

Его голос хриплый, удивительно… эмоциональный? Этого не может быть.

— Странно, что ты не знаешь, раз уж преследуешь меня из Лимба.

Но слава гребаным богам, что он не стал свидетелем моего маленького инцидента раньше. Мне нужно любой ценой избежать того, чтобы он узнал о чем-либо подобном.

— Ответь мне, дорогая.

Звенит колокольчик. Я оглядываюсь, ожидая увидеть Сайласа, но с удивлением вижу Бэйлфайра, входящего в «Ведьмино Зелье» вместе с ним. Оборотень, конечно, быстрым шагом направляется ко мне, и едва оглянувшись на остальную часть пекарни, встречается со мной взглядом и заметно расслабляется.

Когда они приближаются, я не могу ускользнуть от пристального рубинового взгляда Сайласа. Он оглядывает меня чересчур собственнически, а затем резко останавливается на месте, как только подходит к столу. Он глубоко вдыхает, прежде чем злобно выругаться.

— Я спрошу это только один раз. Почему, черт возьми, от тебя пахнет кровью?

Двое других напрягаются, и Бэйлфайр тоже проверяет воздух и рычит. Благодаря своему отвратительно крупному мускулистому телу, он едва помещается со стороны Кензи в кабинке, а затем спрашивает. — Ты ранена? Где? И что еще более важно, кого я сегодня превращу в гребаный пепел?

Боги. Они ведут себя так, словно я сделана из стекла. Как смешно.

Но я не собираюсь их поправлять. Пусть лучше они думают, что я слабая и беспомощная. Они не захотят цепляться за слабого хранителя, и чем больше людей недооценивают меня, тем больше у меня будет возможностей сделать то, ради чего я пришла сюда.

Поэтому я выбираю легкий выход и лгу, не моргнув глазом. — Менструация вряд ли оправдывает такие экстремальные реакции.

Сайлас хмурится, в его тоне сквозит скептицизм. — Я не учуял твоих месячных за обедом.

Фу. Кровавые фейри такие чертовски странные. — Вскоре после этого наведалась тетушка Флоу (Прим. Разговорный эвфемизм для менструации.), причем крайне неприятно.

Крипт исчезает с другой стороны от меня, не сказав ни слова. Я так понимаю, он не из тех, кто когда-либо говорит, куда идет или когда придет. Часть напряжения спадает с плеч Бэйлфайра, и, наконец, его рот растягивается в кривой ухмылке.

— Я слышал, тепло помогает при судорогах. Секс тоже. Я более чем рад помочь.

Я закатываю глаза. — Как благородно с твоей стороны.

— Мы просто хотим помочь тебе, Бу. Вот и все. Пока ты вежливо не попросишь о большем, — добавляет он, легко возвращаясь к своему кокетливому обаянию теперь, когда он не беспокоится о моей безопасности.

Сайлас пододвигает стул к концу кабинки и внимательно оглядывает меня, как будто ищет любой признак того, что я лгу о том, что не пострадала. Я думаю, фейри всегда должны задаваться вопросом, не лгут ли другие люди, поскольку у них нет такой способности.

Его внимание задерживается на моих волосах, где раньше они были перепачканы кровью, и я не упускаю из виду то, как его язык проводит по нижней губе — всего один раз, медленно.

Верно. Фэйри крови.

Но прежде чем он успевает сказать что-либо еще, Кензи возвращается из уборной и садится рядом со мной, переводя взгляд с одного на другого пугающе сильного наследника. Несмотря на то, что она занимает скромное место среди наследников Эвербаунда, она некоторое время знакома с Бэйлфайром, но по тому, как она таращится на Сайласа, очевидно, что она не знает, как завязать светскую беседу с учеником Гранатового Мага.

Кажется, Бэйлфайр уловил ее колебания и, схватив с моей тарелки отломанный кусочек печенья, отправил его в рот. — Не позволяйте нам прерывать ваши девичьи разговоры. Мы просто решили проверить, как там моя пара, после того как она внезапно пропала с радаров.

Это делает свое дело.

— О боги мои! Ты уже называешь ее своей парой? Это так чертовски мило, — напевает Кензи, игнорируя кинжалы, которые я бросаю в нее взглядом.

— Она милая, не так ли? Я сам не устаю ей это говорить, — поддразнивает Бэйл, одаривая меня самодовольной ухмылкой. Затем он оживляется. — Эй. Ты ее подруга. Ты, наверное, знаешь ее любимый вкус мороженого, верно? Она не сказала мне, какой он.

Кензи наклоняет голову. — Черт, может, я плохая подруга, потому что понятия не имею. Ну так что, Мэй?

Я никогда не пробовала мороженого.

Но если я скажу им это, у них возникнут дополнительные вопросы. Чем больше вопросов о моем прошлом, тем больше лжи. И гораздо проще сохранять фальшивую личность, используя как можно меньше завитушек.

Я здесь только ради своей миссии. Лучше всего придерживаться простоты.