— Тогда ладно. Что касается цвета, то это довольно чертовски круто. — Затем он качает головой, глядя на меня, его улыбка становится теплее, так что в мгновение ока в этой комнате становится намного жарче. — Мне чертовски нравится, что моя пара втайне немного сумасшедшая.

Больше, чем немного.

Тем не менее, то, что он небрежно роняет слова м и п вместе, гасит любую толику веселья, которую я чувствовала минуту назад. Я возвращаюсь к своим записям с ледяным спокойствием. — Я не твоя пара.

— Продолжай убеждать себя в этом. Итак. Мой следующий вопрос…

Я не слышу остальных слов, слетающих с его губ, потому что мой слух отключается, когда Бэйлфайр рассеянно поправляет выбившуюся прядь моих волос, заправляя ее за ухо. Прикосновение его теплой костяшки пальца к моему виску заставляет мой позвоночник выпрямиться как шомпол. Я отстраняюсь от него, мои легкие сжимаются, я не в силах сдержать резкость в своем голосе.

— Никаких прикосновений.

Бэйлфайр замирает, прежде чем отдернуть руку. Его брови сходятся, когда он изучает меня, замешательство и тревога борются в его расплавленном взгляде. — Черт, я не знаю, что это было… Прости.

Он молчит, хмуро глядя на стол перед нами, пока я слушаю конец лекции профессора Кроули. Занятие заканчивается, и остальные наследники начинают расходиться. Некоторые из них привлекают внимание Бэйлфайра, маша рукой или приветствуя его. И по тому, как он общается с ними, отбрасывая все, что его беспокоило, улыбаясь и непринужденно разговаривая со всеми остальными, я могу сказать, что Кензи была права насчет того, что у него есть то, что она называет — харизма. Очевидно, что он от природы общительный человек.

Но я замечаю, что всякий раз, когда другие студенты хотя бы бросают взгляд в мою сторону, Бэйл делает шаг в мою сторону. Это едва заметный жест, но он предельно ясно дает понять, что они не смогут разговаривать со мной, если я этого не захочу. Это означает, что мне не нужно разговаривать со своими сверстниками, которые шептались обо мне со вчерашнего дня Поиска.

Я признаю, что удобно иметь этот массивный щит дракона-оборотня, который удерживает меня от всех этих идиотских светских бесед.

Это не значит, что он не слишком настойчивая заноза в заднице.

Я ухожу последней, рядом со мной шагает Бэйлфайр. И я почти уверена, что Крипт тоже. Может, мне стоит все это гребаное время носить ловца снов в качестве ожерелья, чтобы держать его подальше. Если бы только было легкое средство от всех моих не подходящих пар.

— Хочешь сходить в Халфтон на ланч после следующего занятия? — спрашивает он.

— Только не с тобой.

— Ой. Осторожнее с моим сердцем, Бу. Оно гораздо более хрупкое, чем я, — театрально сетует он.

Я закатываю глаза. — Осталось задать три вопроса.

— Принято к сведению. Так почему же правило — не прикасаться?

Я не собираюсь открывать эту банку с червями ни сейчас, ни когда-либо еще. Вместо ответа я останавливаюсь в коридоре и хмуро смотрю на него, вспоминая кое-что, что он сказал ранее. — А что с другим?

— Хммм?

— Ранее ты сказал, что составил два длинных списка. В одном были вопросы. Что было в другом? — Обычно любопытство меня не смущает, но меня раздражает, что он так и не рассказал об этом.

Ухмылка Бэйлфайра становится порочной, и он прикусывает нижнюю губу. — Как я планирую боготворить тебя всеми способами в постели. Это заняло слишком много страниц, и я пару раз отвлекался, дроча, просто думая обо всем этом.

О.

Боги. Он такой самонадеянный идиот. Это не тот образ, который я хочу иметь в голове… в основном потому, что сейчас невозможно думать ни о чем другом. Маленькая часть меня хочет увидеть этот список. Назовите меня болезненно любопытной, не говоря уже о том, что я жажду наказаний, потому что вряд ли какой-либо из сценариев, которые он записал, когда-нибудь разыграются.

Игнорируя странное ощущение трепета в животе, я продолжаю путь в столовую. Бэйлфайр легко поспевает за мной. Конечно, он идет. Его ноги затмевают мои, потому что он чертовски огромен.

Я спускаюсь по лестнице и вхожу в огромный обеденный зал Эвербаунда. Это впечатляющая экспозиция с большими столами, рассчитанными на сотни человек, кафетерием, несколькими небольшими сетевыми ресторанами, расположенными вдоль половины длинного зала, и сводчатым потолком из арочного стекла высоко вверху. Другая стена представляет собой ряд высоких арочных окон, из которых открывается фантастический вид на зимний лес вдалеке.

Сейчас здесь немноголюдно, поэтому Сайласу Крейну было легко заметить нас, как только мы вошли. Его алые глаза смотрят на меня через всю комнату, но он указывает на Бэйлфайра.

— Он хочет, чтобы мы сели рядом с ним, — бормочет Бэйлфайр. — Эгоистичный мудак. Пришло мое время с тобой. Его было это утром.